Меня остановил по дороге на работу Серега, мужичок лет тридцати пяти. Можно сказать, сосед, живущий в доме напротив. Дома в нашем поселке большей частью деревянные, двухэтажные, в которых живут всего по несколько десятков человек, и потому практически все жильцы знают друг друга.
– Да нет, Серега, у нас уже есть кот, куда нам еще кошку, – отмахнулся было я. Но Серега настойчиво продолжал:
– Ты знаешь, какая она? Мыши дохнут от одного ее взгляда!
Он выжидательно смотрел на меня.
– Извини, Серега, но – нет, – сказал я. – Предложи кому-нибудь другому.
– Да уже предлагал, никому не нужно, – сказал потускневшим голосом Серега. – У, зараза! Убил бы, да ведь жалко…
– А чего это ты на нее так взъелся? На сиамку свою? – полюбопытствовал я, мельком взглянув на часы – у меня еще было в запасе минут с пять. – Не ужились, что ли?
– Да нет, – вздохнул Серега. – Говорю же – хорошая. Но она всех друзей от меня отвадила, тварь!
И он поведал такую историю. Серега был выпивохой. Ну такой, еще не конченый, даже водителем грузовика работал. Но жена от него все же ушла, и жил он один. А одиночество скрашивала вот эта сиамская кошка по имени Фрося, да время от времени наведывающиеся к нему собутыльники.
Фрося чужих не любила, и когда тесная полуторка его хозяина заполнялась гомоном поддатых мужиков, забивалась в какой-нибудь угол и посверкивала оттуда на забулдыг уничтожающим взглядом своих голубых глазищ и иногда негромко ворчала.
Но скоро ей надоело прятаться в собственном доме, и Фрося решила не пускать в него чужаков. А делала она это весьма своеобразно. У Сереги дверь была разбита вдоль и поперек: он нередко терял ключи от квартиры и попадал домой самым доступным ему образом: просто сокрушительным пинком выбивал дверь! А потом врезал новый замок. И так неоднократно.
В результате от одного из врезных замков в дверном полотне осталась внушительная сквозная дырка размером со спичечную коробку. Сереге все недосуг было чем-то заколотить это отверстие. Сиамка это дело «просекла». И вот когда кто-то из его приятелей приходил и стучался, кошка тут же подбегала к двери и, подпрыгнув, повисала на дверной ручке и начинала утробно завывать в дырку от замка.
Звучало это настолько устрашающе, что оторопевшие гости шарахались от двери и предпочитали поспешно удалиться.
– Эта гадина столько раз сорвала мне опохмелку! – жаловался Серега. – Я мужикам потом объяснял, что это всего лишь кошка, а не зверь какой и не надо бояться. Но нет, перестали таки ко мне ходить мои корефаны. Лучше, говорят, ты к нам.
– Ты гляди! – удивился я. – Ну, а если мужики с тобой приходят?
– Сидит Фрося в своем углу, сидит. А потом вдруг, ни с того ни с сего, как бросится к столу и начинает с рычанием кусать чью-нибудь ногу, и опять ломается моя компания, – обиженно поведал Серега. – Совсем озверела Фрося. Прямо не знаю, что с ней делать. Выгнать не улицу не могу, привык к этой чертяке. Да и она меня любит. Спит со мной! Правда, только когда я трезвый.
– Одно тебе остается, дружище…
– Что? – с надеждой уставился на меня Сергей.
– Бросить пить, – проникновенно сказал я. – Тогда и дружки к тебе перестанут ходить, и Фрося твоя успокоится. А там, глядишь, и жена вернется.
– Ну разве что, – нехотя согласился Серега. – Хотя… Петрович, постой! Стой, что тебе скажу, говорят!
И он бросился к вышедшему из соседнего подъезда Валерию Петровичу, работнику районного управления культуры. «Дохлый номер! – подумал я. – Петрович, насколько я знаю, терпеть не может кошек. Придется таки Сереге бросать пить. Ай да Фрося!»
