– Тепло распространяется от пальцев вверх по руке. Вы в полной безопасности. Что вы видите?
– Эта планета – последняя надежда для миллионов землян.
– Несколько раз в год открывается портал, на другую планету, он в тоннеле метро.
– Чё за дыра?
– Девчонки, чё вечером делаете?
– И там две луны, жара и монстры бегают.
– А вот это шах и мат. Поставляй лоб.
– Да я-то чё? Да он не тем конём пошёл.
– Дима, ты что здесь делаешь?
– А ты?
– У нас тут одна цель, фанацея, но её очень мало. И работает она только здесь.
– Скоро всё здесь изменится.
– На, твою Полину глаз положил.
– Это хищная и очень живучая тварь.
– Нам стерли память.
– Помнят только те, кому положено.
– Пацаны, у вас забрали кусок жизни, у меня забрали Полину. Я ее верну.
– Ну и куда ты теперь?
– На другую планету.
– А что там у тебя?
– У меня там все.
– Они чувствуют нас.
– Мы лишь оттягиваем неизбежное.
– Впереди тебя тварь из ночного кошмара.
– А у тебя за спиной все человечество.
Скоро здесь будет больше цитат 🙂
О фильме:
В «Девятой планете» немало любопытных деталей, оставшихся за пределами рекламных роликов: режиссёр Николай Рыбников, для которого лента стала первым масштабным полнометражным опытом, намеренно смешал «земную» и «космическую» фактуру — так, в кадре соседствуют привычные «Нивы» и армейские вертолёты с футуристичными модулями базы Надым 9, чтобы подчеркнуть идею альтернативной современности, а не далёкого будущего. Для натурных съёмок поверхности чужой планеты команда выбрала остров Сокотра и горные районы Марокко — местные ландшафты с их почти сюрреалистичными деревьями и каньонами позволили минимизировать компьютерную графику и добиться ощущения подлинной чужеродности. Особенно непросто дался марокканский блок: внезапные ливни размыли специально построенные дороги, из за чего крупную сцену пришлось переснимать в ускоренном темпе, а финальную «шапку» съёмочная группа отмечала прямо на берегу Аравийского моря, превратив завершение экспедиции в небольшое приключение.
Любопытен и подход к проработке инопланетной фауны: дизайнеры отталкивались не от классических «монстров», а от принципов экстремальной адаптации — силуэты существ подсказывали реальные формы пустынных и пещерных организмов, что придало врагам не столько пугающую, сколько биологически убедительную эстетику. В актёрской работе ставка делалась на «земную» достоверность: Юра Борисов, готовясь к роли, консультировался с автомеханиками и бывшими военными, чтобы органично соединить в герое бытовую приземлённость и боевой опыт, а Ирина Старшенбаум специально тренировала сдержанную пластику, отражающую двойственность её героини — одновременно знакомой и загадочной. Ещё один малозаметный штрих — звуковая партитура: часть эффектов для инопланетных механизмов записывали на заброшенных промышленных объектах, чтобы придать техногенным звукам «ржавый», слегка искажённый оттенок, контрастирующий с чистыми цифровыми тонами земных устройств. Наконец, в самой структуре повествования заложена игра с восприятием времени: сцены на планете намеренно сняты с чуть замедленным ритмом, чтобы зритель физически ощутил, как пространство и масштаб меняют привычное чувство скорости и срочности.