Керн — Мари Лоран: «Вы умеете молчать? Все женщины болтливы. Вы женщина — это плохо. Вы красивы — это ещё хуже… Красивая женщина — женщина вдвойне. Значит, вдвойне обладает и женскими недостатками».
Мари Лоран — Керну: «Я бы предпочла смерть такому воскресению».
Керн — о Доуэле: «Бедный Доуэль страдал неизлечимым пока недугом. Умирая, он завещал своё тело для научных опытов, которые мы вели с ним вместе. „Вся моя жизнь была посвящена науке. Пусть же науке послужит и моя смерть“ — вот какое завещание оставил профессор Доуэль».
Керн — Мари Лоран (о голове Доуэля): «Это голова профессора Доуэля, моего умершего уважаемого коллеги, возвращённая мною к жизни. К сожалению, я мог воскресить одну голову. Не всё даётся сразу».
Керн — о возможностях науки: «Разве воскресение из мёртвых не было тысячелетней мечтой человечества?»
Керн — о целях своих опытов: «Из двух погибших людей составить одного живого — это было бы грандиозно!»
Голова профессора Доуэля — о своих ощущениях (мимикой): «Конец?» (немой вопрос, обращённый к Лоран и Керну при повороте крана подачи крови).
Брике — Керну: «Послушайте, господин профессор, я не могу так… вы должны приделать мне чьё-нибудь тело… Я уже просила вас об этом однажды и теперь прошу ещё. Я очень прошу вас».
Керн — Брике (игриво): «Но почему непременно женское? Если вы только захотите, я могу дать вам и мужское тело».
Брике — Керну (с ужасом): «Мужское тело? Женская голова на мужском теле! Нет, нет, это будет ужасное безобразие!»
Керн — Брике: «Ну, пусть будет по-вашему. Вы останетесь женщиной. Я постараюсь подыскать вам подходящее тело».
Брике — Керну: «Можно это сделать сегодня? Представляю, какой я произведу эффект, когда вновь вернусь в „Ша-нуар“…»
Керн — Брике: «Это так скоро не делается».
Брике — о своём внешнем виде: «Профессор, неужели я останусь такая худая и жёлтая?»
Керн — Брике (о собачке-эксперименте): «Мадемуазель Брике, ваше желание скоро исполнится. Видите эту собачку? Она так же, как и вы, была головой без тела, и, посмотрите, она живёт и бегает как ни в чём не бывало».
Брике — Керну: «Я не собачка».
Керн — Брике (о необходимости опытов): «Но ведь это же необходимый опыт. Если ожила собачка в новом теле, то оживёте и вы».
Брике — Керну: «Не понимаю, при чём тут собачка. Вы лучше скажите, когда я буду оживлена».
Керн — Брике (о поиске тела): «Надо только найти подходящий труп… то есть тело, и вы будете в полной форме, как говорится».
Керн — Лоран (о кране головы Доуэля): «Скажите, вы не пускали в действие воздушный кран головы Доуэля? Вы не разговаривали с ним?»
Голова профессора Доуэля — о снах: «Сны… Да, я вижу сны. И я не знаю, чего больше они доставляют мне: горя или радости. Я вижу себя во сне здоровым, полным сил и просыпаюсь вдвойне обездоленным».
Керн — Лоран (о вознаграждении): «Я удваиваю вам вознаграждение».
Лоран — Керну: «Мне не нужно, благодарю вас».
Керн — о планах с головами: «Голову профессора Доуэля мы поместим в комнату за лабораторией… Временно, коллега, временно. Вы не спите? А сюда завтра привезут два свеженьких трупа, и мы изготовим из них пару хорошо говорящих голов и продемонстрируем их в научном обществе».
Керн — о выборе трупов: «Было ещё несколько трупов… Один рабочий упал с лесов. Забраковал. У него могло быть повреждение мозга от сотрясения. Забраковал я и нескольких самоубийц, отравившихся ядами. Вот этот парень оказался подходящим».
Тома (голова) — Керну: «Что ж, даром кормить будете или на ярмарках за деньги показывать?»
Керн — Тома: «Показывать покажем, только не на ярмарках. Учёным покажем».
Керн — о Саломее: «Что-то Саломея заставляет себя долго ждать».
Тома (голова) — о Саломее: «Это что ж, тоже голова без тела?»
Керн — Лоран (о закрытии крана Тома): «Закройте, Лоран, его воздушный кран, чтобы не мешал своей болтовнёй».
Доуэль — Ларе (после спасения): «Значит, я не умер?»
Лоран — Доуэлю: «К счастью, не умерли, но вы были на волоске от смерти».
Ларе — Доуэлю: «Как себя чувствуете?»
Доуэль — Ларе: «Голова болит… и грудь…»
Ларе — Доуэлю: «Много не говорите, вам вредно».
Артур — о поисках отца: «Но прежде надо найти — живую или мёртвую — голову моего отца».
Равино — о Доуэле (внутренний монолог): «Поразительно, и ведь этот человек знает, что жизнь его висит на волоске».
Доуэль — о хлоре (внутренний монолог): «Доуэль знал, что он не в силах вырваться из туго связывавших его ремней и смирительной рубашки. Но в этот раз инстинкт самосохранения был сильнее доводов разума».
Ларе — о Равино: «Этот висельник Равино едва не отравил вас газом, как крысу в трюме корабля».
Ларе — Доуэлю (о плане спасения): «Мы, то есть я и Шауб, хотели возможно скорее прийти к вам на помощь».
Ларе — о проникновении в лабораторию: «Я и Шауб достали себе полицейские костюмы, подъехали на автомобиле и заявили, что мы явились для санитарного осмотра».
Керн — о моральных аспектах: «Если добродетель не может торжествовать, то, по крайней мере, порок должен быть наказан».
Доуэль — о восприятии мира: «Вы знаете, что когда человек умирает, то органы его чувств угасают не одновременно. Сначала человек теряет чувство вкуса, потом гаснет его зрение, потом слух».
Доуэль — о запахах: «Искусственные запахи не могли бы мне заменить натуральных. Запах духов „Роза“ вместо цветка? Это так же мало удовлетворило бы меня, как голодного запах паштета без паштета».
Керн — о пороке и добродетели: «Здесь, на земле, да будет вам известно, наивное создание, торжествует порок, и только порок!»
Брике — о своих ногах: «Мои ноги! Мои несчастные ноги! О, когда я танцевала, эти ноги сводили мужчин с ума!»
Керн — Брике (о сигарном дыме): «А вам очень хочется ещё поплясать?» — и пустил в голову Брике струю сигарного дыма.
Брике — Керну (о танцах): «Я буду танцевать день и ночь. Я буду махать руками, как ветряная мельница, буду порхать, как бабочка…»
Керн — Брике (о мужском теле): «У вас отрастут усы и борода, изменится и голос. Разве вы не хотите превратиться в мужчину?»
Брике — Керну (о превращении в мужчину): «Это, наверное, такие женщины, на которых мужчины не обращали никакого внимания. Но я… я не нуждаюсь в этом».
Керн — о собачке-эксперименте (Брике): «Если ожила собачка в новом теле, то оживёте и вы».
Брике — о размере шеи: «Боже, неужели я так похудела? У меня было тридцать восемь».
Керн — о измерении шеи Брике: «Тридцать шесть сантиметров».
Лоран — о своих чувствах (внутренний монолог): «Сказать или не сказать ему правду?»
Лоран — Керну (о кране Доуэля): «Я не открывала кран без вашего разрешения».
Керн — Лоран (о секретности экспериментов): «Помните: молчание, молчание и молчание. Тайна запретного крана».
О книге:
Вот несколько малоизвестных фактов о романе «Голова профессора Доуэля»:
1. Автобиографическая основа. Александр Беляев неслучайно погрузился в тему «головы без тела»: шесть лет он боролся с туберкулёзом позвоночника, три из них провёл полностью обездвиженным в гипсовой кровати. Писатель буквально пережил состояние, похожее на существование главного героя — его тело было парализовано, а сознание оставалось ясным. Позже Беляев признавался, что именно эти годы дали ему материал для романа: он передумал и перечувствовал всё, что может испытать «голова без тела».
2. Эволюция произведения. Изначально «Голова профессора Доуэля» увидела свет в 1925 году как рассказ, опубликованный в «Рабочей газете» и журнале «Всемирный следопыт». Успех был ошеломительным — читатели засыпали автора просьбами о продолжении. Только спустя 12 лет Беляев переработал рассказ в полноценный роман, добавив новые сюжетные линии и изменив имена персонажей.
3. Научный импульс. Ключевым толчком к написанию романа стал рассказ Анатолия Луначарского об эксперименте профессора Алексея Кулябко в Томском университете. Учёный провёл опыт по оживлению отрезанной головы собаки — эта новость глубоко впечатлила Беляева. Также писатель был знаком с опытами французского физиолога Шарля Броун-Секара, который в 1858 году сумел ненадолго восстановить функции отделённой от тела головы собаки.
4. Пророческий характер. Роман предвосхитил реальные научные достижения: через несколько лет после публикации книги советский учёный Сергей Брюхоненко продемонстрировал работу автожектора — аппарата, поддерживающего жизнь в отрубленных головах животных. На основе этих опытов даже сняли документальный фильм.
5. Жанровая уникальность. Хотя тема «головы, отделённой от тела» встречалась в литературе (например, в фельетоне Эдварда Пейджа Митчелла «Человек без тела» (1877) и романе Гастона Леру «Кровавая кукла» (1923)), Беляев придал ей принципиально новый уровень. Он не просто создал фантастический сюжет, но поднял глубокие этические вопросы: где граница допустимого в медицине, можно ли считать мозг, отделённый от тела, полноценным человеком, какова цена научных открытий.
6. Публикация и признание. Первое отдельное издание романа вышло только в 1938 году (издательство «Советский писатель»), хотя фрагменты публиковались ранее: в газете «Смена» (1937) и журнале «Вокруг света».
7. Кинематографический след. В 1984 году по мотивам романа сняли фильм «Завещание профессора Доуэля». Сценарий во многом отклоняется от книги: действие перенесено в Африку, изменена судьба профессора Доуэля, а финальное разоблачение Керна совершает не Мари Лоран, а её сын Артур.
8. Литературная двойственность. Роман сочетает в себе приключенческую динамику и философскую глубину. С одной стороны — захватывающий сюжет с погонями, тайнами и разоблачениями, с другой — размышления о природе человеческой личности, границах науки и моральной ответственности учёных.
9. Образ профессора Керна. Этот персонаж — не просто злодей. Беляев создаёт сложный психологический портрет: талантливый хирург, одержимый жаждой славы и открытий, готовый переступить через мораль ради науки. Фраза «Керн без Доуэля — всего лишь руки без головы» подчёркивает трагизм его фигуры: гениальность без нравственного стержня превращается в разрушительную силу.
10. Социальная актуальность. Несмотря на научно-фантастический жанр, роман остаётся актуальным и сегодня. Темы трансплантологии, анабиоза, этических границ медицины, показанные Беляевым почти сто лет назад, по-прежнему волнуют общество.