Решила я тут, значит, худеть. К лету. Ибо бочка, наетые за время самоизоляции, решительно отказываются пролезать в джинсы. На серенького волчка, долженствующего их обкусывать, надежды давно не было. Судя по объемам, он давно положил на свои прямые обязанности хвост.
А я человек ответственный и в чем-то даже волевой. Ну по версии мамы. Поэтому села на диету.
Купила обезжиренный творог, красиво разложила на тарелке. Сверху украсила вишенкой. Прелесть, а не завтрак.
Практика показала, что обезжиренный творог, даже с дополнением в виде вишенки, гадость первостатейная. Добавила банан, и творог перестал застревать комом в горле. И стал, как в рекламе “Активиа”, легким и вкусным.
И почему я раньше так не ела?
Картина великолепного Валентина Губарева
С эйфорией от собственной крутости я просидела примерно до обеда.
Дабы не портить столь прекрасное начало, ограничилась салатиком и несладким чаем. Организм офигел от такой наглости и потребовал борща. Получил чтение статьи о пользе подсчета калорий и маленькую сушку.
Вечером я уже давилась капустным листом и делала вид, что мне вкусно. Муж сочувственно косил глазом и варил на ужин домашние пельмени.
Ночью снились эклеры.
Знаете, что может быть хуже мерзкого ужина? Мерзкий завтрак! Чтобы не мучить организм, сварила гречку. В процессе поедания оной выяснилось, что я забыла ее посолить. Попутно сделала открытие – такой гречкой быстро наедаешься. Спустя пару ложек организм признает себя сытым, лишь бы в него это не запихивали.
Обед прошел под хруст морковки и сельдерея. На первое была запеченная курочка. Филе. Организм пролил слезу умиления и попросил добавки.
Беда пришла откуда не ждали. Вечером в гости заглянула сестра с дежурным тортиком. Нагло глядя мне в глаза, самые родные люди отрезали от него огромные кусищи и бесстыже ели. Запивая это все сладким чаем.
Не выдержала. Ушла в комнату есть морковку и читать мотивационную статью о Картунковой, сбросившей 40 кг. Мотивация вышла на троечку. С минусом. И ремаркой “Тока чтобы двойку в четверти не ставить”.
Ночью снились жареные купаты в компании картошечки по-деревенски с капелькой острого табаско.
Проснулась в слезах.
Утренний творог зашел как взбитые сливки. Смотрела на торт, мысленно представляя его на своей тарелке. Муж, опасливо озираясь, крался к холодильнику в поисках съестного на завтрак. Унес в клюве бутерброд с колбасой и остатки торта.
Картина великолепного Валентина Губарева
Господи, как завлекательно пахнут вареные макароны со сливочным маслицем! Такой невероятный, пшенично-сливочный аромат. Почему я раньше этого не замечала?
В обед без энтузиазма пожевала салат из сельдерея с помидорами в прикуску с куриным филе. Организм смиренно принял свою юдоль и уже особо не возражал.
Замерила талию. Прогресс в похудении оказался равен примерно общероссийскому. То есть отсутствовал.
Настроение упало на полшестого. Хотелось есть и убивать.
На ужин был омлет и легкий салатик. В голове вертелись грустные мысли о посмертном распоряжении имуществом.
Муж принес ведро попкорна. Сделал честные глаза и заверил, что забыл о моей голодовке. Заперлась в ванной и слушала КиШа. “Я очень много-много лет мечтаю только о еде…” прекрасно легло в настроение.
Утром записалась в зал. Гречка без всего вызвала аппетит. Дожили.
Вечером очнулась где-то на середине ведерка мороженного. Не помню, что было до этого. Провалы в памяти компенсировались приступом вселенского счастья.
Дала обещание продолжать худеть дальше. Ибо надо.
Зы. Холодные макароны, когда их нельзя, идут изысканным кушаньем. Проверено.
Ольга Кипренская
