― Оставлять в Экипаже блестящие умы — значит плодить ересь.
― Почему мутации все еще проявляются среди нас, людей?
― Это как раз легко понять. Зерна греха все еще в нас. Время от времени они прорастают.
― Да-да, действительно, у такого как ты есть только два выхода: выйти в люди или отправиться в Конвертор.
― Вы хотите сказать, что у меня нет выбора?
― Если прямо — то да. Оставлять в Экипаже блестящие умы — значит плодить ересь. Мы не можем пойти на это.
― Ты, конечно, знаешь, что тогда еще не было мудрого закона — искать печать греха у каждого новорожденного и возвращать в Конвертор любого мутанта.
― Корабль может обеспечить лишь ограниченное количество членов Экипажа. Если мы будем неограниченно плодиться, на всех не хватит доброй еды. Разве не лучше, если некоторые из нас погибнут в стычках с мутами, нежели станут убивать друг друга из-за пищи? Пути Джордана неисповедимы. Даже мутам отведено место в Его Плане.
― Сплоченность их держалась на том, что новичок, не разделявший их взглядов, заканчивал плохо.
― Это очень просто, нет никакой тайны, никакого грандиозного Путешествия и никакой Центавры. Эти романтические истории — просто отрыжка детства человечества, когда люди еще не приобрели понимания и смелости смотреть в лицо фактам.
― У вас, молодых, — сказал Джо, — проблема в том, что когда вы не можете понять что-то с ходу, вы считаете, что этого просто нет. У стариков — наоборот. Все, что они не понимают, они истолковывают, а потом считают, что все поняли.
― Решение убрать старого Капитана не вызвало у Нарби чувства стыда, греха или предательства.
― Расчеты Нарби диктовались благородными государственными интересами. Он искренне верил, что условия благосостояния Экипажа — толковое руководство, порядок, дисциплина, добрая еда. Так кому как не ему очевидно, кто именно наилучшим образом отвечает этим требованиям? То, что кто-то из высших интересов должен отправиться в Путешествие, его не трогало. Зла он никому не желал.
― Но… черт побери! Мне почему-то кажется, что правда должна быть открыта для всех и в любое время! — он в раздражении взмахнул руками.
― Джо-Джим странно посмотрел на него:
― Какая невероятная идея, — сказал Джо.
― Да, я знаю. Это не разумно, но мне кажется, что так должно быть.
― Если очевидные факты противоречат логике и здравому смыслу, это означает, что вы неправильно истолковали их, они лишь кажутся вам очевидными.
― Не обязательно порезаться, чтобы убедиться в остроте ножа.
О книге:
«Пасынки Вселенной» изначально существовали не как единый роман, а как две самостоятельные повести — «Вселенная» и «Здравый смысл», увидевшие свет в 1941 году на страницах журнала Astounding Science Fiction; лишь спустя два десятилетия их объединили под общей обложкой. Идея сюжета пришла к Хайнлайну от редактора Джона Вуда Кэмпбелла, который предложил автору поразмыслить над судьбой звездолёта, сбившегося с курса. Любопытен замысел третьей части, так и не воплощённый: Хайнлайн намечал повесть под итальянским названием Da Capo, где действие должно было развернуться на Земле и поставить финальную точку в истории героев. В рамках авторской «Истории будущего» судьба корабля «Авангард» получила отголосок в более позднем романе «Достаточно времени для любви»: там упоминается, что после высадки части экипажа на пригодную для жизни планету гигантский звездолёт продолжал существовать ещё около семисот лет, пока окончательно не угасли его системы. Своеобразен и художественный приём, на котором держится повествование: Хайнлайн сознательно избегает прямых авторских пояснений, позволяя читателю постигать устройство мира одновременно с главным героем, шаг за шагом раскрывая перед ним механику замкнутой вселенной корабля. Ещё одна деталь касается внутренней мифологии «Авангарда»: привычные научные понятия в деградировавшем обществе обретают искажённый, почти ритуальный смысл, а корабельные документы превращаются в священные тексты, по которым толкуют устройство мироздания.