«Клану надо — значит, сумеешь!»
«Поставить его под контроль так же невозможно, как усмирить океанские штормы.»
«Парень не боялся — он не привык страшиться Неведомого. Враг всегда был ясен, известен, осязаем. Когда нет врага — нет и опасности. Так было всегда. Почему же сейчас что-то должно измениться?»
«И вновь Твердислав не поверил. Он не знал, почему. Не поверил, и всё тут. Охотничье чутьё, помогавшее загнать зверя, предупреждало и сейчас — тут что-то не так.»
«О, это всесильное что-то! Неуловимое, неосязаемое, невыразимое словами — оно всё-таки есть и не даёт покоя.»
«Просто беду с тем, кто всегда рядом, и днём и ночью, кто один способен заставить её стонать не от боли, а от счастья, просто его беду чувствуешь, как бы далеко она ни приключилась.»
«Живой покойник! Хуже этого — только Ведунья…»
«Ложь. Ложь. Ложь. Одна только ложь, с самого начала. Ложь настолько чудовищная, что Джейана даже не могла возмутиться. Всё, чему её учили, было ложью. Вся её магия была заёмной, всё она была не более чем разрешённым волшебством, которое ей позволяли творить, пока это отвечало целям истинных хозяев планеты.»
«Враг впереди был мёртв — мёртв уже второй смертью.»
«Ибо во власти, подумала Джейана, есть истинное счастье.»
«С каждой секундой у Джейаны росла и крепла уверенность, что на этом острове нет ни одного живого врага. Только мёртвые. Это было странно, непонятно и пугающе.»
«Ночь поднималась снизу, словно подступающая вода; сперва исчезли мхи, палые листья, хвоя — всё то, чем устлана земля в лесу; потом настал черёд трав, сучков, ягодных кочек и тому подобного.»
«Спасибо, что явился на мой зов, Юм-Чак. Тем знанием твоего естества, что сейчас повторила я, заклинаю тебя и прошу встать здесь на стражу. И держать здесь дозор три дня и три ночи. Потом я отпущу тебя и поставлю кого-нибудь тебе на замену.» (Джейана)
«Будь по-твоему, дочь Тверди. Во имя того знания, коим владеешь ты, я исполню сказанное тобой. Но помни — ровно через три дня и три ночи моя служба кончится, и не скоро сможешь ты призвать меня вторично.» (Юм-Чак)
«Кто на нас идёт, я пока сказать не могу. Не время сейчас гаданья совершать. Ночью я всё справлю. А пока — к худшему готовьтесь. К тому, что на нас Неведомое выйдет.» (Джейана)
«Не ныть! Выдюжим. А может, нас и вовсе стороной минет. Не знаю. Одно мне только точно ведомо — если видишь дым, готовься пожар тушить. И хвали Великого Духа, если огонь сам под дождём погаснет.» (Джейана)
«Иногда их удавалось остановить ещё на Пэковом Холме, порой они прорывались на подступы к Ближнему Валу; и в этом году, собравшись с силами, Ведуны дважды серьёзно атаковали — и от них пришлось откупаться.» (Твердислав)
«Однако вместе с болью из души уходил и гнев.»
«Да я бы построил. Только времени нет,» — хорохорился Твердислав.
«Ещё вчера был ты равен любому из Старшего Десятка, а теперь они все подчиняться тебе должны!»
«Объяснять некогда. Приказы должны выполняться без рассуждений, иначе клан не выживет.»
«Ночь поднималась снизу, словно подступающая вода; сперва исчезли мхи, палые листья, хвоя — всё то, чем устлана земля в лесу; потом настал черёд трав, сучков, ягодных кочек и тому подобного.»
«С каждой секундой у Джейаны росла и крепла уверенность, что на этом острове нет ни одного живого врага. Только мёртвые. Это было странно, непонятно и пугающе.»
«Ибо во власти, подумала Джейана, есть истинное счастье.»
«Спасибо, что явился на мой зов, Юм-Чак. Тем знанием твоего естества, что сейчас повторила я, заклинаю тебя и прошу встать здесь на стражу. И держать здесь дозор три дня и три ночи. Потом я отпущу тебя и поставлю кого-нибудь тебе на замену.» (Джейана)
«Будь по-твоему, дочь Тверди. Во имя того знания, коим владеешь ты, я исполню сказанное тобой. Но помни — ровно через три дня и три ночи моя служба кончится, и не скоро сможешь ты призвать меня вторично.» (Юм-Чак)
«Ты мне лучше скажи — повторить сумеешь?» (Джейана)
«Все ясно, — процедила Неистовая. — Сколько тебе, глупой, можно твердить — ежели со мной что случится, ты первой чародейкой станешь! Кроме тебя, больше некому. А ты даже водяного стража вызвать не можешь! Вот и ответь мне — как на тебя клан оставлять?» (Джейана — Фатиме)
«Ну никак не гожусь, хоть плачь. Другого кого возьми вместо меня, а?» (Фатима)
«На кого я клан оставлю, а? Кроме тебя — некого.» (Джейана)
«Не ныть! Выдюжим. А может, нас и вовсе стороной минет. Не знаю. Одно мне только точно ведомо — если видишь дым, готовься пожар тушить. И хвали Великого Духа, если огонь сам под дождём погаснет.» (Джейана)
«Кто на нас идёт, я пока сказать не могу. Не время сейчас гаданья совершать. Ночью я всё справлю. А пока — к худшему готовьтесь. К тому, что на нас Неведомое выйдет.» (Джейана)
«Добрая Ворожея из неё со временем получится. Если доживёт, конечно.» (мысли Джейаны о Гилви)
«Как чувствовал любый. В сердце ворохнулась острая игла тревоги, так что Джейане пришлось вонзить ногти в ладони, чтобы не застонать. Держись! Держись!»
«На тебя весь клан смотрит, все родовичи, Учитель, а сверху сам Великий Дух пристально наблюдает — как-то Его даром отмеченная своими силами распорядиться сумеет?» (внутренний монолог Джейаны)
«Ничего страшнее Джейана не могла даже вообразить.» (о распаде клана)
«Папридоя они гнать ушли, разве не знаешь, Олеся? Как смогут — вернутся. Вот и всё. А ни о чём ином чтобы и думать не могли!» (Джейана)
«Он, Твердислав — недаром имя такое! — на подобное не способен. Он скорее бросился бы в драку без надежды победить, чем стал бы говорить с отродьем Змеиного Холма.» (мысли Джейаны о Твердиславе)
«Вожак клана на то и вожак, чтобы уметь, когда надо, говорить камнями и стрелами, а когда надо — льстивыми обманными речами.» (мысли Джейаны)
«Ох, не похвалит, не похвалит за такое Великий Дух, когда, возлетев на Летучем Корабле, он, Твердислав, предстанет перед Его грозными очами и будет держать ответ по всей строгости за всё сделанное, а паче того — за несделанное.» (мысли Джейаны)
«Да я бы построил. Только времени нет,» — хорохорился Твердислав.
О книге:
Вот несколько любопытных и не слишком очевидных фактов о книге «Разрешённое волшебство» Ника Перумова — без воды, с изюминкой:
1. Книга — эксперимент с жанром. Перумов сознательно смешивает «сказочность» классического фэнтези с жёсткой научной основой. Получился гибрид: с одной стороны — эльфы, гномы, ведуны и кланы, с другой — технологии, рации, «чёрная кровь» монстров (которая на деле оказывается машинным маслом). Это как если бы Толкиен встретился с Азимовым — и родилось нечто совершенно новое.
2. Мир книги — иллюзия. На первый взгляд, перед нами типичная «страна сказок»: девственные леса, кланы, борьба со злом. Но постепенно выясняется шокирующая правда: весь этот мир — искусственно созданный полигон, эксперимент. Герои живут в «тренировочном лагере», даже не подозревая об этом.
3. Магия здесь — не чудо, а технология. Все «волшебные» явления имеют объяснение: порталы, заклинания, превращения — всё это результат высоких технологий, замаскированных под магию. «Разрешённое волшебство» — это не свобода колдовать, а контролируемый процесс, запущенный неведомыми силами.
4. Персонажи — пешки в чужой игре. Кланы, ведуны, Учителя — все они части огромного механизма. Даже «мудрые Учителя», которые кажутся наставниками, на деле лишь исполнители чужой воли. Их задача — поддерживать баланс, не давая никому выиграть окончательно.
5. Змеиный Холм — не просто логово зла. Это ключевой элемент системы. Он генерирует тварей, поддерживает напряжение, не даёт кланам расслабиться. С одной стороны — угроза, с другой — необходимый элемент «игры», без которого система рухнет.
6. Герои не спасают мир — они его разрушают. Попытка Твердислава и Джейаны разобраться в происходящем ведёт к нарушению баланса. Их «победа» может обернуться крахом всей системы, в которой они живут.
7. Язык книги — нарочито архаичный, но с подвохом. Перумов использует сказочные обороты, древние слова, морализаторские интонации — но всё это служит ловушкой для читателя. Мы расслабляемся, думая, что перед нами детская сказка, а потом получаем жёсткий философский удар.
8. Чёрные порождения — не просто монстры. Это биомеханические существа, созданные с помощью генетики и инженерии. Их «чёрная кровь» — машинное масло, их броня — не магия, а сплав металлов. Они — воплощение технологического ужаса, замаскированного под фольклорных чудищ.
9. Цикл «Техномагия» остался незавершённым. «Разрешённое волшебство» — первая часть дилогии («Враг неведом» — вторая), но цикл так и не получил логического завершения. Это добавляет книге особую атмосферу: ощущение оборванной истории, недосказанности.
10. Главная тема — иллюзия свободы. Герои думают, что сражаются за выживание, принимают решения, борются со злом. Но на деле они лишь следуют заложенному сценарию. Вопрос «Кто разрешил волшебство?» оказывается гораздо страшнее, чем кажется: ответ подразумевает полное отсутствие свободы воли у всех персонажей.