– А давай ему усы зеленкой нарисуем? – Предложила Татьяна, глядя на безжизненное тело мужа, источающее ароматные алкогольные пары.
– А ну, прекращай извращаться! Нашла развлекуху. – строго ответил я, заканчивая приматывать Андрюхины ноги к спинке дивана, скотчем.
Она, аккуратно, что-бы не запачкать дорогой маникюр, поставила открытый, но так и не пригодившийся пузыречек с зеленкой на стол.
– Домой, эту свиноту не потащу, пусть у тебя спит! – сказала любящая жена и пошла натягивать сапоги.
– Ладно чё, я привык уже. – облегченно ответил я.
Сразу снималось несколько проблем. Не надо отвязывать Андрюху от дивана и тащить в такси. Не надо просить водителя выключить музыку, объясняя “проснется будет танцевать, начнет выпрашивать магнитолу – дома послушать”.
Звонок в дверь, прервал воображаемый диалог с таксистом. Из прихожей послышались щелчки замка и удивленный Танин возглас.
– Ой! А про пиццу то мы забыли!
Я выглянул из комнаты. На пороге , держа перед собой квадратные коробки со снедью, стоял парень в фирменном жилете “ЖарПицца.ком”, и почему-то в мотоциклетном шлеме.
– Пиццу заказывали? – голос из под шлема звучал гулко и пугающе.
– Ух ты! – я уважительно посмотрел на мотоциклиста. – А скажи ” Люк, я твой отец”.
– Зачем? – подозрительно прогудел шлем.
– Не слушайте его, сколько мы должны? – Влезла Татьяна.
– За две пиццы, тысячу двести семьдесят.
– Пройдите в комнату, на стол положите. Я сейчас рассчитаюсь. – Она полезла в сумочку.
Парень прошел в комнату, положил пиццу на стол и замер, глядя тонированным забралом шлема на, небритого мужика, приклеенного скотчем к дивану
– А чёй-то?… – начал он и задел коробкой пузырек с зеленкой, заботливо оставленный Таней.
– Ай бляха!!! – заорал шлем, глядя на огромное, бриллиантово-зеленое пятно, ползущее по модным джинсам, от паха к коленям.
Снимай быстро! – закричала Татьяна. – Застираю пока не впиталась.
Нелепо суетясь, гуманоид в шлеме с глухой тонировкой, запрыгал скидывая портки.
– Ты в шляпе то не вспотеешь? – спросил я его, указывая на голову.
– Да не снимается он! – прогудела нелепая фигура в фирменном жилете, каске и оранжевых семейных трусах в крупный белый горох. – Ремешок под подбородком заклинило.
– Так давай разрежем, делов то! – воскликнул я и снял со стены декоративный китайский кинжал.
– Ты аккуратней только. – обрадовался парень.
Он откинул голову, а я, принялся осторожно пилить туповатым, китайским ширпотребом, злосчастный ремешок.
– Сосед! Шурик! А чё у тебя дверь на распашку откры…
Люсин супруг с восьмого этажа, вдруг, появился в дверях и зависнув на полуслове, окинул взглядом комнату.
Стол, диван, телевизор, связанный скотчем спящий мужик, мотоциклист в шлеме и веселеньких труселях-парашютах, я с блестящим, опасным на вид кинжалом у горла бедолаги. Вытянув руки вперед, будто защищаясь от чего-то, он хрипло со свистом прошептал
– Шурик, не надо.
Тут, непослушный ремешок, неожиданно поддался и злосчастный шлем соскочил с головы парня. На нас, хищно щурясь от яркого света, смотрела черная, злобная морда.
– Еп-тить… – то ли подавился, то ли выматерился сосед и начал медленно стекать по дверному косяку.
“Сидх” – почему то, решил я и вшатал тяжелой рукояткой кинжала, в шнобак страшному гостю.
* * *
– Ну, давай еще по маленькой. – Я разлил остатки коньяка.
Серега – наш травмированный мотоциклист уже умытый и с тампонами из туалетной бумаги в распухшем носу, махом засадил полстакана.
– Больше никогда дешевку брать не буду. Мало того ремешок зажало, так еще и подшлемник, от пота на рожу полинял.
Татьяна, похожая на грустного черепашку-ниндзя, зелеными по локоть руками грела кофейную чашку.
– А зачем вы его к дивану привязали? – выпив, спросил сосед.
– Усы нарисовать хотели. – Честно признался я.
В уголке тихо заплакала Таня.
