Встретился со своей бывшей спустя 30 лет. Магазин, касса. Выкладываю свой кефир с ветчиной и сигаретами. Кассирша быстро здоровается, не глядя на меня, пробивает: «Это всё?» — и откидывает крашеную чёлку. Какой знакомый жест. Но я бы так и ушёл, если бы не взглянул на бейджик, что у всех кассирш на груди: «Маргарита Аверина».
— Рита, ты?..
Она наконец поднимает глаза на меня:
— Да… А что?.. Господи! Лёша?
— Ага, я. Не ожидал тебя встретить вот так.
…Лето, 1988 год. Мы с Риткой идём по Москве, воскресенье. Она в чёрной мини-юбке, худая. У Ритки красивые ноги, чуть развязная походка и вечная лёгкая усмешка. Она словно от меня ускользает, а я пытаюсь её поймать. Рита дико сексуальна, мужчины вокруг оборачиваются. А я и горжусь, что со мной такая девчонка, и злюсь, потому что она даже не позволяет себя обнять.
Я рассказываю ей, что мечтаю стать журналистом. Рита усмехается:
— По-моему, это скучно. Я вот буду певицей. Это точно.
Нам по двадцать лет. Рита заканчивает музыкальное училище, фортепиано. Но сейчас — лето, занятий нет, поэтому у неё длинные ногти с алым лаком. Эти руки и эти ногти тоже сводят меня с ума.
Рита строго говорит:
— Я хочу есть! Вон кафе!
У меня в кармане всего лишь червонец. Я собирался жить на него неделю — мама оставила перед отъездом. А это кафе стоит чёрт знает сколько, кажется, оно кооперативное, разориться можно. Но делаю беспечное лицо: мол, конечно, пошли! Сам думаю: «Лишь бы хватило червонца, лишь бы хватило…»
В кафе Рита заказала пиццу и шампанского. Мы выпили, и мне уже было всё равно, лишь бы увезти отсюда Риту к себе домой, на ночь. Но тут заиграла группа «Мираж». Рита вскочила и начала танцевать под неё одна, буйно и страстно. Все толстяки вокруг уставились на Риту, забыв про водку и закуску. А Рита ещё подпевала: «Музыка нас связала, тайною нашей стала…» Кажется, она чувствовала себя звездой.
Денег мне чуть не хватило, но Рита небрежно бросила рубль на стол:
— Ладно, гуляем! Ну, что дальше?
И мы отправились ко мне. Кажется, это была самая долгая и самая лучшая ночь в моей жизни. Превосходная аэробика для двоих. «Музыка нас связала, тайною нашей стала», — звенело в моей счастливой хмельной голове.
А через три месяца, осенью, мы расстались. Рита меня бросала:
— Слушай, я встретила парня, очень классного, извини. И ещё он сказал, что познакомит меня с нужным человеком на студии звукозаписи. Я хочу записать альбом, даже придумала название — «Моё счастье».
— Дурацкое название, — пробубнил я.
И ушёл. Мне хотелось завыть. Хотелось как-то страшно ей отомстить. И дико хотелось снова затащить её на ночь. Столько эмоций в голове юного дурака.
Теперь прошло тридцать лет. Боже мой, тридцать лет!
Передо мной сидела располневшая Рита, кассирша Рита в магазине.
— Помнится, ты хотела стать певицей? — улыбнулся я.
Рита нервно усмехнулась:
— Все мы чего-то хотели… Но я знаю, что ты стал журналистом. Иногда я тебя читаю, ты молодец.
Я вышел из магазина. Думал о Ритке. Что ж, можно сказать, я отомстил, пусть и спустя тридцать лет. Я даже намеренно не взял сдачи. Как ни смешно, там были именно десять рублей. Монеткой. Только нынче они уже совсем не те десять рублей: не покутить в кафе с советским шампанским.
Музыка заглохла, Рита стала толстой, её жизнь завершается на кассе, под аккомпанемент штрихкода. Тоска.
А спустя пару дней я зашёл в тот же супермаркет. Честно говоря, бываю там редко, но зашёл. С непонятной целью. Она снова была там. Увидела меня, обрадовалась:
— Ты ведь куришь? Пойдём! Я попрошу Наилю посидеть на кассе.
Рита накинула куртку, мы закурили.
— Слушай, я была дурой тогда, извини…
— Рит, это сейчас не имеет никакого значения. Тридцать лет прошло. У меня третий брак, трое детей.
И Рита усмехнулась — как тогда:
— Я вдруг поняла. Ты же меня жалеешь, да? Думаешь: вот несчастная тётка, мечтала стать звездой, а теперь на кассе взвешивает картошку.
— Ну, не то чтобы…
— Я вижу. Жалеешь. Помнишь, я хотела назвать альбом «Моё счастье»? Понимаешь, это не глупость. Я бы и сейчас его так назвала. Просто наше счастье очень сильно меняется, представления о нём. Уже двадцать пять лет я замужем за очень хорошим человеком, Димкой. Да, он простой, у него совсем нет музыкального слуха, он храпит по ночам. Но он классный автомеханик, вообще умеет всё. У нас взрослая дочка, красавица. Ей уже двадцать два. Прикинь, больше, чем мне тогда. Учится на юриста, такая вся деловая, совсем не как я. Она замужем, и у нас внучка, тоже Рита, ей полтора года. И я очень счастливая бабушка. У меня классно сложилась жизнь. А работа кассиршей? Я могла бы и не работать, у мужа нормальные деньги. Но почему не подработать, пока внучка в саду? Я же общительная, ты знаешь. Ну ладно, мне бежать.
— Ритка, — наконец сказал я, — а ведь ты права, чертовски права. И я совсем тебя не жалею. Беги, рад был тебя видеть.
Уже стоя в зелёных дверях, она вдруг обернулась:
— Кстати, а певицей я всё-таки стала! Я пою моей внучке, той очень нравится. Так что я звезда. Настоящая звезда для внучки.
© Алексей Беляков
