Маркиз Шетарди: «Я оценил по заслугам вице-канцлера Алексея Бестужева. Это подозрительный, мелочный, неприятный и чертовски честолюбивый человек. В жизни он невоздержан и при этом зол и мстителен. У него нет друзей, но уйма врагов». Кардинал Флёри: «И весь набор этих замечательных качеств портит одно: он предан русскому делу и не отделяет своих нужд от нужд России».
Спутник Дальона: «А мне кажется, что Бестужев состоит из одних только грехов!»
Никита Оленев: «Честь — это твоё достоинство, как ты его понимаешь. И если ты видишь неуважение достоинства твоей личности, то это надобно пресечь, потому что жизнь наша принадлежит Родине, но честь — никому».
Гаврила: «Пять рублей?! За такие деньги не то что паспорт — саму натуру купить можно!» Никита Оленев: «Нельзя. Сама натура в бегах. И к тому же ей угрожает опасность». Гаврила: «Рупь дам!» Никита Оленев: «Гаврила!..» Гаврила: «Ну, два! И мой бальзам в придачу».
Александр Белов: «Никита, я всё хотел у тебя спросить: ты как попал в Навигацкую школу? Ты же князь!» Никита Оленев: «Князь». Александр Белов: «Князь, а у камердинера деньги клянчишь!» Никита Оленев: «Князь… С одного боку. Я байстрюк. Ты знаешь, что такое байстрюк?» Александр Белов: «Нет». Никита Оленев: «Я незаконнорождённый. А… Ладно. Мы даже с Гаврилой песню об этом сочинили. Да, Гаврила?» Гаврила: «Эх! Это наш самый печальный трактат. Эх-хе-хе-хе-хе, барин-барин, не рвите моё сердце…»
Анастасия Ягужинская: «Вы богаты и у Вас много душ?» Шевалье Де Брильи: «Я богат, но душа у меня одна. И она принадлежит Вам». Анастасия Ягужинская: «Скажите хоть, как Вас по имени, сударь?» Шевалье Де Брильи: «Шевалье де Брильи к Вашим услугам. Но зовите меня просто: Бенжамен-Луи-Жереми-Симон-Серж». Анастасия Ягужинская: «Ну, так я поеду с Вами, Серёжа».
Гаврила: «Ох, барин! Барин! Никита Григорьич, батюшка! Батюшка, Никита Григорьич! Да… Где шататься изволите?! Разбойников полна Москва, а Вы бродите в одиночестве! Господи Ты Боже мой… Пустырничка вот глотните, как раз свежий настой!» Никита Оленев: «На спирту?» Гаврила: «Что Вы, Никита Григорьич, что Вы?! Как можно! Spiritus! Spiritus vini est tofini!»
Алексей Бестужев: «Пьяный проспится, дурак — никогда. Ступайте, поручик».
Алексей Бестужев: «Не заведёшь кота, самого заставлю мышей жрать!» Яковлев: «[сглотнув] Как прикажете, Ваше сиятельство».
Игуменья: «Девочка моя… Не уезжай! Святая Русь!.. Тяжело тебе будет на чужбине. А здесь эти стены сохранят тебя от навета и тюрьмы». Анастасия Ягужинская: «И от жизни. Ни минуты для личного счастья. Всё — отчизне, всё — отчизне!»
Василий Лядащев: «Зря Вы ввязались в драку, юноша! Свои собаки дерутся — чужая, не мешай».
Лесток: «А под окнами девицы Ягужинской… ты, шельмец, дежурил, тоже томимый мечтою… о гвардии?»
Шевалье Де Брильи: «Что ест простой русский крестьянин? Этот ужасный чёрный хлеб, эта ужасная… каша, эта ужасная… капуста!» Анастасия Ягужинская: «Вот уж не ожидала, что тебя так заботит судьба русского крестьянина. Что до вас, до французов, то говорят, у вас любимое блюдо — лягушки и луковый суп. Одна луковица на ведро воды!» Шевалье Де Брильи: «А бани?!» Анастасия Ягужинская: «Что „бани“?» Шевалье Де Брильи: «Разве может цивилизованный человек понять, что это такое! Рубленый дом, из которого валит дым! И в этом угаре русские занимаются развратом, вакханалией!» Анастасия Ягужинская: «Ой, Серёжа, ты говоришь чушь. В банях моются!» Шевалье Де Брильи: «Три раза в неделю?!.. Не смеши меня. И говорят, что тех, кто не соблюдает в банях обычаев, порют розгами. Розги мочат в кипятке, да-да-да». Анастасия Ягужинская: «Да-а? В рассоле, может быть?»
Гаврила: «С Бергером? Ну, Бергер — это очень плохая компания».
Никита Оленев: «Я — князь, могу дарить…»
Шевалье Де Брильи (с бумагой в зубах): «Шударыня! Пошему вы шелуетесь?» Анастасия Ягужинская: «Это последний русский, Серёжа. Он меня понимает и жалеет». Шевалье Де Брильи: «Мне надоел этот последний русский, [кивает в сторону Бергера] и предпоследний тоже! Вот паспорт! Через неделю мы будем в Париже!» [Белову] «Вы могли бы стать последним русским… мсье!»
Анастасия Ягужинская: «Передай этот крест моей матушке. Есть такой старый славянский обычай. Матушка отдаст этот крест палачу, и он станет её крёстным братом. Он пожалеет свою сестру».
Гаврила: «Гаврила, тебя сожгут за жадность!»
Гаврила: «Валерьянку надо пить, манэ эт ноктэ!»
Гаврила: «Это Вам не Париж! Не Вена, не Лондон! Это — Россия! И чтобы затевать свою игру, надо узнать этих русских!»
Лесток: «Мы можем разорвать этого гардемарина, но он ни черта не скажет!»
Алексей Бестужев: «Всё приходит на круги своя! По-видимому, Россия по-прежнему держится на честных… дураках».
Василий Лядащев: «Какой молодец — врёт и не краснеет. Люблю таких».
Алексей Бестужев: «Ах, молодость, молодость — пора нехитрых желаний».
Алексей Бестужев: «Я хочу чтобы меня судили не современники, а потомки. Пусть знают мои чёрные и белые дела. И вынесут свой, может быть нелицеприятный, приговор».
Алексей Бестужев: «Тот враг безопасен, который уверен, что держит тебя в руках».
Александр Белов: «Я влюблён!» Никита Оленев: «Опять?!» Александр Белов: «Нет, это совсем другое!» Никита Оленев: «Аай!» Александр Белов: «Я не просто влюблён! Я схожу с ума!… Нет, ты не понимаешь! Любить Анастасию Ягужинскую — это то же самое что пылать страстью…. К ЗВЕЗДЕ!!»
Василий Лядащев: «И не надо смотреть на меня такими преданными глазами. Ничего такого тайного я тебе не доверял. Да об этом весь Петербург болтает. И все под страхом смертной казни».
Де Брильи: «Анастасия, звезда моя, кто это и почему вы опять целуетесь?» Анастасия Ягужинская: «Это… последний русский, Серёжа. Он меня понимает и жалеет». Де Брильи: «Мне надоел этот последний русский. И предпоследний тоже».
Алексей Корсак: «Вот эта мушка дорогого стоит!»
Лесток: «Это Вам не Париж, не Вена, не Лондон — это Россия! И чтобы затевать свою игру, надо узнать этих русских…»
Константин Котов: «Я замечаю в вас некоторую непокобелимость… непоколебимость к авторитетам, господин капитан!»
Алексей Корсак: «Такими глазами костёр можно поджечь!»
Гардемарины: «Жизнь — Родине, честь — никому!»
Анастасия Ягужинская: «А девица эта — переодетое в женское платье гардемарин!»
Василий Фёдорович Лядащев: «Всем нужен Бог. Но не всякий может помолиться — грехи не пускают».
Гаврила: «Легок на помине. И опять к обеду!»
Евгений Евстигнеев (Бестужев): «Какой молодец — врёт и не краснеет. Люблю таких».
Шевалье Де Брильи: А бани?! Разве может цивилизованный человек понять, что это такое? Рубленый дом, из которого валит дым!
Лесток: «Голос Бестужева слаб теперь!»
Алексей Бестужев (с усмешкой): «Мы ещё поговорим в полный голос, господа…»
Гаврила (возмущённо): «Весь дом раздарили… Где костюм, цвет бордо гродетуровый, что папенька из Лондона пресендовали?»
Никита Оленев: «Корсак донашивает!»
Василий Лядащев (с ухмылкой): «Свои собаки дерутся — чужая, не мешай».
Шевалье Де Брильи (возмущённо): «Разве может цивилизованный человек понять, что это такое! Рублёный дом, из которого валит дым! И в этом угаре русские занимаются развратом, вакханалией!»
Анастасия Ягужинская (с иронией): «Ой, Серёжа, ты говоришь чушь. В банях моются!»
Алексей Бестужев: «Пьяный проспится, дурак — никогда. Ступайте, поручик».
Гаврила (наставительно): «Валерьянку надо пить, манэ эт ноктэ!»
Лесток (с сарказмом): «А под окнами девицы Ягужинской… ты, шельмец, дежурил, тоже томимый мечтою… о гвардии?»
Анастасия Ягужинская (с горечью): «И от жизни. Ни минуты для личного счастья. Всё — отчизне, всё — отчизне!»
Василий Лядащев (с одобрением): «Какой молодец — врёт и не краснеет. Люблю таких».
Алексей Бестужев (философски): «Ах, молодость, молодость — пора нехитрых желаний».
Шевалье Де Брильи (с пафосом): «Вы могли бы стать последним русским… мсье!»
Гаврила (тревожно): «Легок на помине. И опять к обеду!»
Алексей Бестужев (решительно): «Я хочу, чтобы меня судили не современники, а потомки. Пусть знают мои чёрные и белые дела. И вынесут свой, может быть, нелицеприятный, приговор».
Александр Белов (восторженно): «Я не просто влюблён! Я схожу с ума!… Нет, ты не понимаешь! Любить Анастасию Ягужинскую — это то же самое, что пылать страстью… к звезде!»
Никита Оленев (скептически): «Аай!»
Игуменья (умоляюще): «Девочка моя… Не уезжай! Святая Русь!.. Тяжело тебе будет на чужбине. А здесь эти стены сохранят тебя от навета и тюрьмы».
Гаврила (деловито): «С Бергером? Ну, Бергер — это очень плохая компания».
Константин Котов (с упрёком): «Я замечаю в вас некоторую непокобелимость… непоколебимость к авторитетам, господин капитан!»
Алексей Корсак (восхищённо): «Такими глазами костёр можно поджечь!»
Де Брильи (ревниво): «Анастасия, звезда моя, кто это и почему вы опять целуетесь?»
Анастасия Ягужинская (спокойно): «Это… последний русский, Серёжа. Он меня понимает и жалеет».
Алексей Бестужев (с иронией): «Тот враг безопасен, который уверен, что держит тебя в руках».
Василий Лядащев (с хитринкой): «И не надо смотреть на меня такими преданными глазами. Ничего такого тайного я тебе не доверял. Да об этом весь Петербург болтает. И все под страхом смертной казни».
Гаврила (со вздохом): «Гаврила, тебя сожгут за жадность!»
Лесток (с угрозой): «Мы можем разорвать этого гардемарина, но он ни черта не скажет!»
Анастасия Ягужинская (решительно): «Передай этот крест моей матушке. Есть такой старый славянский обычай. Матушка отдаст этот крест палачу, и он станет её крёстным братом. Он пожалеет свою сестру».
Алексей Бестужев (с горечью): «Всё приходит на круги своя! По-видимому, Россия по-прежнему держится на честных… дураках».
Шевалье Де Брильи (с бумагой в зубах, комично): «Шударыня! Пошему вы шелуетесь?»
Гаврила (заботливо): «А то лица на Вас нет! Пустырничка вот глотните, как раз свежий настой!»
Никита Оленев (с усмешкой): «На спирту?»
Гаврила (возмущённо): «Что Вы, Никита Григорьич, что Вы?! Как можно! Spiritus! Spiritus vini est tofini!»
Алексей Корсак (с гордостью): «Вот эта мушка дорогого стоит!»
Василий Фёдорович Лядащев (задумчиво): «Всем нужен Бог. Но не всякий может помолиться — грехи не пускают».
Гардемарины (хором, с пафосом): «Жизнь — Родине, честь — никому!»
О фильме:
Обзор на фильм «Гардемарины, вперёд!» (1987)
О, этот фильм — настоящая жемчужина советского кинематографа! «Гардемарины, вперёд!» захватывает с первых минут и не отпускает до самого финала. Это не просто историко-приключенческая картина, а настоящий праздник для души: здесь есть всё, что мы так ценим в хорошем кино — дружба, любовь, отвага, интриги и неподдельный патриотизм.
Что сразу бросается в глаза — потрясающий актёрский состав! Дмитрий Харатьян, Сергей Жигунов и Владимир Шевельков создали незабываемый триумвират гардемаринов, за которыми невозможно не переживать. Их химия на экране просто искрит! Каждый герой — со своим характером, но все они объединены одной целью: служить Родине и защищать её интересы. А как же обаятельный Михаил Боярский в роли шевалье де Брильи! Его харизма и остроумие добавляют фильму особый шарм. Нельзя не отметить и Татьяну Лютаеву в образе Анастасии Ягужинской — её героиня одновременно хрупка и сильна, способна на смелые поступки.
Сюжет просто великолепен! История трёх курсантов навигацкой школы, втянутых в водоворот придворных интриг, держит в напряжении от начала до конца. Переплетение судеб, запутанные политические игры, погоня за компрометирующими письмами — всё это создаёт невероятную динамику. Особенно впечатляет, как герои преодолевают трудности, не теряя чести и достоинства. Их приключения — это не только схватки и погони, но и глубокие моральные выборы, испытания на верность и преданность.
Историческая атмосфера воссоздана с поразительной точностью! Костюмы, декорации, придворные маскарады, пышные кринолины, кавалеры со шпагами — всё выглядит аутентично и погружает зрителя в эпоху Елизаветы Петровны. При этом создатели не забыли и о русской природе, и о знаменитых «российских дорогах», которые стали своеобразным символом. Картины балов и фейерверков чередуются с сценами на фоне живописных пейзажей — это создаёт удивительную гармонию.
Музыкальное сопровождение — отдельный повод для восхищения! Песни из фильма стали настоящими хитами. Они не просто дополняют картину, а живут своей жизнью, подчёркивая эмоции героев. «Ланфрен-ланфра» и другие композиции врезаются в память с первого прослушивания. Музыка идеально сочетается с духом эпохи и добавляет фильму особую лиричность.
Режиссёрский талант Светланы Дружининой заслуживает самых высоких похвал! Она сумела объединить в одном фильме столько жанров: здесь и мелодрама, и приключения, и историческая драма. При этом картина не кажется перегруженной — всё очень гармонично. Особенно впечатляет, как режиссёр работает с актёрским ансамблем, добиваясь естественности и правдивости в каждом кадре.
Детали, которые делают фильм особенным:
• Крепкая мужская дружба — отношения между гардемаринами трогают до глубины души. Они готовы ради друг друга на всё, и это вызывает искреннее восхищение.
• Любовные линии — нежные, но не перегруженные мелодраматизмом. Они добавляют картине тепла и человечности.
• Политические интриги — несмотря на сложность, они поданы увлекательно и понятно. Зритель с интересом следит за противостоянием вице-канцлера Бестужева и лейб-медика Лестока.
• Юмор — в фильме есть лёгкие, ироничные моменты, которые разряжают обстановку и делают картину ещё более привлекательной.
• Патриотизм — главная тема фильма звучит очень естественно, без пафоса. Герои искренне любят свою Родину и готовы за неё постоять — это вдохновляет!
Отдельно хочется отметить работу художников по костюмам и декораторов. Каждая деталь продумана до мелочей: от мушек на лицах дам до убранства дворцовых залов. Это создаёт ощущение полного погружения в эпоху.
В целом, «Гардемарины, вперёд!» — это фильм на все времена. Он подойдёт и для семейного просмотра, и для тех, кто ценит историко-приключенческий жанр. Картина учит верности, дружбе, любви к Родине и не теряет актуальности даже спустя десятилетия. Это настоящий подарок для всех любителей советского кино, который дарит массу положительных эмоций и оставляет тёплое послевкусие. Обязательно к просмотру! 🌟
Вот несколько любопытных и малоизвестных фактов о фильме «Гардемарины, вперёд!» (1987):
1. Рукопись почти не попала в производство. Светлана Дружинина сначала не хотела читать рукопись Нины Соротокиной, а потом в её квартире случился пожар — режиссёр была уверена, что книга сгорела. Однако рукопись уцелела, и муж Дружининой, Анатолий Мукасей, пришёл в восторг от сюжета — это и решило судьбу картины.
2. Первоначальный актёрский состав почти полностью поменялся. На роли гардемаринов планировали взять совсем других актёров: Алексея Корсака должен был играть Юрий Мороз, Александра Белова — Олег Меньшиков, а Никиту Оленева — сын режиссёра Михаил Мукасей. Но все планы нарушились: Меньшиков не смог сниматься, Мукасей отказался из-за болезни, а Мороз смог работать только урывками из-за дипломной работы. В итоге появились Дмитрий Харатьян, Сергей Жигунов и Владимир Шевельков.
3. Сергей Жигунов снимался в парике. Во время съёмок актёра призвали в армию и побрили наголо. Для образа романтичного гардемарина пришлось использовать парик.
4. Жигунов получил травму во время фехтовального поединка. Сергей предложил сразиться по-настоящему с профессиональным фехтовальщиком. В результате шпага соперника попала ему под бровь. Оператору пришлось тщательно продумывать ракурсы, чтобы скрыть рану.
5. Дмитрий Харатьян пел не только за себя, но и за Жигунова. За Владимира Шевелькова вокальные партии исполнил Олег Анофриев, а за Татьяну Лютаеву — Елена Камбурова. Сводный хор гардемаринов — это группа «Доктор Ватсон».
6. Татьяна Лютаева снималась на поздних сроках беременности. Актриса была на восьмом месяце беременности, но благодаря пышным платьям это осталось незамеченным.
7. Михаил Боярский снялся обнажённым. Это единственный фильм, где актёр появился в таком образе. Светлана Дружинина заверила зрителей, что «ничего лишнего» не покажут — и сдержала слово, хотя съёмочная группа всё увидела.
8. Евгений Евстигнеев снимался, будучи нездоровым. Актёр работал без репетиций, не знал текста и играл с ходу под суфлёра — но почти все сцены сняли с первого дубля.
9. Забавная сцена с Ольгой Машной. В эпизоде, где Софья бежит навстречу Алёше в лесу, актриса постоянно выбегала из кадра. Плёнки было мало, поэтому Машную привязали за ногу к дереву и снимали, как она бегает по кругу.
10. Светлана Дружинина сломала ногу во время съёмок. Режиссёр упала, спускаясь с лошади, и полгода руководила процессом с больничной койки.
11. Знаменитая фраза «ланфрен-ланфра» не имеет смысла. Это аналог русского «ой, люли, люли» — просто звучная фраза для романса.
12. Многие декорации были настоящими музейными экспонатами. Дружинина договаривалась с работниками музеев Санкт-Петербурга и Москвы, а съёмки в Питере проводили белыми ночами, чтобы избежать присутствия посетителей.
13. Владимир Шевельков был недоволен своим участием в фильме. Актёр считал роль Никиты Оленева своим актёрским провалом, несмотря на любовь зрителей. Он даже считал, что фильм негативно повлиял на его дальнейшую карьеру.
14. За актёрами следили поклонники даже в глухих лесах. Во время съёмки сцены в бане, где Михаил Боярский должен был выскочить голым, фанаты спрятались за кустами. Актёр увидел их, хохоча, помчался обратно на площадку — и застал врасплох дам из съёмочной группы.
15. Название фильма появилось благодаря Вениамину Каверину. Дружинина была дружна с писателем, который часто говорил: «Давайте, гардемарины, вперёд!». Эта фраза так понравилась режиссёру, что стала названием сериала.