Пираты Карибского моря: Проклятие Чёрной жемчужины (2003)

Если ты ждал подходящего момента… то это был он.

— Вы самый жалкий из всех пиратов, о которых я слышал.
— Но вы обо мне слышали!

— Ты либо безумец, либо гений.
— Это две крайности одной и той же сущности.

— И ром сожжен?
— Да, во-первых, это самое гадкое пойло, которое даже самых воспитанных людей превращает в животных. Во-вторых, такой сигнал будет виден издалека, английский флот уже ищет меня!
— Да, но ром-то за что?

— Джек Воробей, не так ли?
— Капитан Джек Воробей, мой друг!
— А где же Ваш корабль, капитан?
— Присматриваю его тут.

— Гражданским запрещён вход на эту пристань!
— Глубоко сожалею — я не знал. Если встречу их, поставлю вас в известность.

— Зачем вы прибыли в Порт-Роял, мистер Смит?
— Только не лги!
— Ну что ж, я признаюсь. Я намерен реквизировать корабль, набрать людей на Тортуге, чтобы вершить разбой на потребу моей чёрной душе.
— Я же сказал — не лгать!
— Кажется, он и не лжёт.
— Будь это правда, он бы нам не сказал.
— Только если б не знал, что истине вы не поверите.

— Убери железку, напросишься на поражение.
— Ты не победил, ты сжульничал! В честном бою я бы тебя заколол!
— Ну тогда сражаться честно явно нет резона.

— Знакомые пушки!… Чёрная жемчужина!
— Жемчужина? Я слыхал о ней. Говорят, что они грабят суда и порты уже десять лет и не оставляют живых.
— Совсем никого? Откуда тогда слухи берутся?

Перестаньте дырявить мой корабль!

— Ты тот, кого ищут? Ты пират?
— Лицо знакомое… я угрожал тебе прежде?
— С пиратами якшаться против моих правил!
— Из-за меня правилам изменять не стоит, позволь откланяться.

— Кто ты такой?
— Никто, он никто! Шурин троюродного племянника моей родной тети. Но поет как ангел! Евнух.

— Известно, баба на корабле — к большой беде.
— Не возьмем её — будет хуже.

С дамой драться — нонсенс.

Остерегаться нужно честных людей: даже не заметишь, когда они сделают какую-нибудь глупость.

— Где Элизабет?
— В безопасном месте, как я и обещал. Она собирается выйти замуж за Норрингтона, как обещала. Ты умрешь за нее, как обещал. Мы, мужчины, держим свое слово… А Элизабет, как женщине, это ни к чему.

Господа, миледи, вам запомнится день, когда чуть не был пленён Капитан Джек Воробей!

Ну, пока загораешь, мотай себе на ус. На самом деле важно лишь одно: что человек может и что не может.

— Бери все!
— И не отдавай ничего!

— Двух черепах заарканил?
— Да, двух морских черепах.
— А где взял верёвку?
— Сплёл из шерсти… со спины.

— Кто куёт эти мечи?
— Я кую! И упражняюсь в фехтовании, по три часа в день.
— Лучше найди себе девушку!

Как истинный джентльмен, ты можешь пристрелить леди, а сам сдохнуть с голоду.

— Как добраться до острова, который никому не найти? Да ещё с неисправным компасом?
— Он не указывает на север, но мы и не север ищем, верно?

Любишь боль? Поносил бы корсет.

— Так это и есть твоя тайна? Твое грандиозное приключение? Ты три дня валялся на пляже и хлебал ром?
— Добро пожаловать на Карибы, моя любовь.

С бесчестным человеком можно быть уверенным, что он поступит бесчестно, а вот за честным нужно всё время приглядывать, как бы он чего не вытворил.

— Ты невысокого мнения о пиратах? А ведь сам без пяти минут пират! Выпустил заключённого, присвоил британский корабль, отплыл на нём с корсарами с Тортуги… и хочешь добыть своё сокровище.
— Неправда. Клады меня не манят!
— Сокровище — это не только серебро да золото.

— Сохранять спокойствие. Мы захватили это судно.
— Да, ни с места.
— Вдвоём с ним не управиться. Даже из гавани не выйти.
— Сынок. Я капитан Джек Воробей. Смекаешь?

— Пришвартоваться у причала стоит шиллинг. И назови своё имя!
— Может, лучше три шиллинга? А имя, чёрт с ним…
— Добро пожаловать в Порт-Рояль… мистер Смит.

Быть может, в редких случаях, когда борьба за правое дело заставляет стать пиратом, пиратство может стать правым делом.

— Тысяча чертей! Как ты оттуда спасся?
— Когда ты бросил меня на необитаемом острове, ты не учёл одного важного обстоятельства. Я — капитан Джек Воробей.

Вам придется поверить в легенды о призраках, вы среди них…

— Я слышал, капитан Барбосса не терпит дураков и не заключает с ними уговоры.
— Значит, то, что я не дурак, очень кстати.

— Мы собираемся украсть корабль? Тот бриг?!
— Реквизировать. Мы реквизируем этот бриг. Это морской термин.

— Парли… Парлалиньтюль… Парлиме… Порш… не, порш… не пор… парла… парла… Парла…
— …Ментер?
— Да! Парламентер! Переговоры!
— Дьявол, забери тех, кто придумал переговоры!
— То есть всех французов?

— Кто может променять жизнь человека на корабль?
— Пират.

— Какой кодекс вспомнит Гиббс в случае напасти?
— Пиратский. «За теми, кто отстал, не возвращаться».
— Геройство у вас не в чести.

— На что ты готов ради этой крошки?
— Отдать свою жизнь.
— Чудно! Тогда пошли.

Печальна учесть того, кому не ведом дивный и тонкий букет жизни на Тортуге. Смекаешь? Будь все города подобны этому, мужчины бы в ласке тонули.

Решение, принятое вопреки сердцу, может быть ошибочным.

Эй, ко мне, пёсик! Одни мы остались. Только ты, да старина Джек. Ко мне, мой хороший. Иди, возьми косточку. Ты хороший. Ко мне! Чуть ближе, чуть ближе. Вот так, вот так, пёсик. Давай же, грязная вшивая дворняга. Ну давай! Нет-нет, постой! Это я так ляпнул! Стой!

Обожаю свадьбы! Налить всем по чарке!

Колкость глаз не колет: я спас вас, а вы меня — мы квиты.

— Так-так-так. Смотри кто тут сидит! Капитан Джек Воробей!
— В прошлый раз, помнится, он остался один, на необитаемом острове… и постепенно скрылся из виду. Теперь его участь не лучше прежней.
— О своей участи тужите, господа. Самые страшные муки ада ждут предателей и мятежников.

– И что дальше, Джек Воробей? Мы, двое бессмертных, так и станем рубиться, пока не настанет судный день?
– Да, если ты не сдашься.

Кодекс — это просто свод указаний, а не жёстких законов.

— Говорят, такие в моде в Лондоне.
— Видно, модницы Лондона обходятся без воздуха.
— И ты хочешь, чтобы я не казнил ублюдка?
— Нет-нет, казни ублюдка, но чуть позже.

У мистера Воробья на рассвете свидание с виселицей. Он должен на него явиться.

Ну, если ты жаждешь всё преодолеть, спасти её и завоевать девичье сердце… я тебе не помощник. Тут и не пахнет наживой.

Он немой, сэр. Ему вырезали язык. Вот он и научил попугая отвечать вместо себя. Но никто не знает как.

Жадность — грех!

— Будить доброго человека, когда он спит — к беде.
— Я знаю, как сгладить примету. Этот тип, что разбудил спящего, угостит его выпивкой. А тип, что спал, выслушает мыслишки того, кто прервал его сон.
— Да, это всё сгладит.

Он взял да и прихлопнул Прихлопа.

— Сойти в порту, как только ты назовёшь нужное нам имя. Поверить, что ты не солгал, и смотреть, как ты забираешь мой корабль.
— Нет. Условие такое. Ты сойдёшь в порту, не зная этого имени. Я отплыву на моём корабле и крикну тебе имя издали. Смекаешь?

Мертвец надёжно хранит тайну.

Хотя немного жаль, что пропадает такая красота. Так что сперва отдайте платье, дорогуша.

— Ты украл мой корабль!
— Взял! Взял в займы без спроса. Но я непременно собирался его вернуть…

Из нас двоих, кто-то поднял на корабле бунт, и кажется, это был не я. А значит, мое слово будет дороже. Но впрочем, я должен быть тебе благодарен. Не предай ты меня и не брось на том острове, я был бы проклят вместе с вами.

Убили. А что дальше вы намерены делать?

— Она чудом не разбилась.
— Вы спасёте её?
— Я не умею плавать.
— Гордость королевского флота называется!

— Вы не знаете, что это такое? Верно?
— Пиратский медальон.
— Это ацтекское золото, одна из шестисот шестидесяти трёх бляшек, что индейцы отнесли Кортесу как выкуп… выкуп за кровь, доставленный с надеждой положить конец расправам. Но алчность Кортеса была неутолима, и тогда языческие боги придумали страшное проклятие. Любой из смертных, кто возьмёт хоть одну золотую бляшку, обречён на вечные муки.

Женщина на корабле не к добру. Даже маленькая.

О! Может ты упражняешься три часа кряду потому что нашёл её, но добиться расположения красотки не способен? А ты не евнух, дружок?

Лунный свет являет нашу истинную сущность. Мы не живые, а значит не можем умереть, но мы и не мертвы. Вечная агония — я страдаю от жажды и не могу ее утолить. Умираю от голода и не могу умереть. Я не чувствую ничего — ни ветра, ни брызг морской воды в лицо, ни солнца, ни тепла женского тела.

Чувствую… холод.

Теперь он не распускает язык. Жизнь его проучила. На третий день пути к нему подошел старпом. И сказал: «У нас уговор — делиться. Мы все должны знать, где сокровища». Джек дал ему карту, и ночью был бунт. И Джека высадили на остров, чтоб он подох. После того, как сбрендит от жары.

— Командор, позвольте, я протестую! Пират или нет, но он спас мне жизнь.
— Одного доброго дела недостаточно, чтобы искупить все его злодеяния!
— Но достаточно, чтобы казнить.

— Анна-Мария! [Джек снова получает пощечину]
— Очевидно, ты этого не заслужил?
— Нет, это было за дело.

— Так вот какой ты избрала путь. Он же простой кузнец.
— Нет, он пират.

— По возвращении домой я вас помиловал, но что сделали вы в ответ? Вы бросились спасать этого типа. Он пират!
— Но он хороший человек. Если теперь палачу достанется две пары сапог, вместо одной, будь так, но моя совесть будет чиста.
— Забыли свое место, Тёрнер?
— Оно здесь. Между вами и Джеком.

Элизабет… У нас бы ничего не получилось… Извини.

Сочувствую, друг, тебе жутко не везёт!

— Говорите, мисс.
— Капитан Барбосса, я прошу ограничить агрессию в отношении Порт-Рояла.
— О! Такие затейливые слова, мисс, не привычны уху простого пирата. Так чего вы хотите?
— Чтобы вы ушли раз и навсегда!
— Я вынужден дать отрицательный ответ! У вас всё?

Я тоже не верил в проклятье, когда услышал эту историю. Зарытый клад на Острове Мертвых, а путь к нему могут найти лишь пропащие души, которые уже знают, где он находится. Но мы его нашли, каменный сундук, и там было золото. Мы взяли все и принялись тратить, бездумно просаживать его на еду, выпивку и продажную любовь. Но чем больше окунались в утехи, тем больше становилось ясно, что вино не горячит нашу кровь, еда во рту превращается в золу и даже всем блудницам мира не унять дикий огонь похоти, терзающий нас. Проклятье мстит, мисс Тёрнер. Сперва алчность нас привела на остров, а сейчас поглотила полностью.

Отличная шпага. Надеюсь, тот, кто ее выковал, будет служить так же верно и преданно.

— Будете обедать с капитаном. Он просил надеть это.
— Передайте капитану, что я склонна дать отрицательный ответ.
— Он это ожидал и сказал, что в таком случае вы будете обедать голой с матросней.

— Прошу, мисс, у вас был тяжелый день.
— Я ожидала, что командор Норрингтон сделает мне предложение, но если честно, оказалась не вполне к этому готова.
— Нет, я о том, как вас захватил тот страшный пират!
— О, вы об этом… Да, было очень страшно.

— Я уже не маленькая и давно не верю в сказочки про духов и привидений. <…>
— Начинайте верить в сказочки о привидениях, ведь вы теперь в одной из них.

— Сбросим заклятье — заживём красиво! Ты сможешь себе сделать точно по мерке новый глаз.
— Такая боль иногда от старого…

— Когда пирата бросают на острове, ему дают пистолет всего с одной пулей. Для самозащиты или охоты этого недостаточно, но просидев недели три, изнывая без еды и воды, мысль о кончине начинает казаться соблазнительной. Джек выбрался с острова. И пулю сохранил. Он бережет ее для одного человека. Поднявшего бунт.
— Барбосса!

Скарлетт! [Джек получает пощечину] Я этого не заслужил! О, Жизель. [Получает еще одну пощечину] Эту, может, и заслужил…

— Прихлопу пришлось не по вкусу изгнание Воробья, бунт и прочее. Он сказал: это не по кодексу. Потому он и отослал тебе ту золотую бляшку. Сказал, мол, поделом вам, и проклятие не снять. Это, сам понимаешь, не ахти как понравилось капитану.
— Это ужасно ему не понравилось! Скажи, что было дальше.
— Я и рассказываю! Ну, наш капитан лихой, он взял, да и прихлопнул Прихлопа. И мы только и видали, как Билл Тёрнер опустился на дно морское в лапы к морскому дьяволу. Только потом мы узнали, что проклятия без его крови не снять.
— Вот ведь какая ирония.

Джек Воробей: «Я намерен реквизировать корабль, набрать людей на Тортуге, чтобы вершить разбой на потребу своей чёрной душе».
Мартогг: «Я же сказал — не лгать!»
Маллрой: «Кажется, он и не лжёт».
Мартогг: «Будь это правда, он бы нам не сказал».
Джек Воробей: «Только если б не знал, что истине вы не поверите».

Норрингтон: «Вы самый жалкий из всех пиратов, о которых я слышал».
Джек Воробей: «Но вы обо мне слышали!»

Джек Воробей: «Кто куёт эти мечи?»
Уилл Тернер: «Я кую! И упражняюсь в фехтовании по три часа в день».
Джек Воробей: «Лучше найди себе девушку!»

Узник: «„Жемчужина“? Я слыхал о ней. Команда грабит суда и порт уже десять лет. И не оставляет живых».
Джек Воробей: «Совсем никого? Откуда тогда слухи берутся?»

Джек Воробей: «Убери железку, напросишься на поражение».
Уилл Тернер: «Ты не победил, ты сжульничал! В честном бою я бы тебя заколол!»
Джек Воробей: «Ну тогда сражаться честно явно нет резона».

Джек Воробей: «Бери всё».
Джошами Гиббс: «И не отдавай ничего».

Барбосса: «Вам придётся поверить в легенды о призраках — вы среди них».

Джошами Гиббс: «Он [Коттон] нем, сэр. Бедолаге отрезали язык. Он научил попугая говорить за себя, непонятно, как».
Джек Воробей: «Попугай мистера Коттона, тот же вопрос».
Попугай: «Попутный ветер, попутный ветер».
Джошами Гиббс: «Мне сдаётся, что ответ „да“».
Джек Воробей: «Конечно, „да“!»

Джошами Гиббс: «На утро четвёртого дня он схватил двух морских черепах, связал и на них добрался вплавь».
Уилл Тернер: «Двух черепах заарканил?»
Джошами Гиббс: «Да. Морских черепах».
Уилл Тернер: «А где взял верёвку?»
Джек Воробей: «Сплёл. Из шерсти. Со спины».

Джек Воробей: «Сокровище — не только серебро да золото».
Элизабет Суонн: «Не всё сокровище — это серебро и золото, приятель».

Уилл Тернер: «Где Элизабет?»
Джек Воробей: «Она в безопасности, как я и обещал. И ты умрёшь за неё, как и обещал. Так что мы все люди слова, по сути. Кроме Элизабет, которая, по факту, женщина».

Пинтел: «Это было только после того, как мы узнали, что нам нужна кровь Бутстрапа, чтобы снять проклятие».
Раджетти: «Полагаю, это и есть то, что называют иронией».

Элизабет: «Я должна ему сказать. Пираты, их нельзя убить».
Лейтенант Джиллетт: «Не беспокойтесь, мисс, он уже в курсе. Маленькая русалка выпрыгнула на палубу и рассказала ему всю историю».

Джек Воробей: «Вы не хотите этого делать, приятель».
Барбосса: «Нет, я действительно думаю, что хочу».
Джек Воробей: «Ваши похороны».

Джек Воробей: «Почему исчез ром?»
Элизабет: «Во-первых, потому что это мерзкий напиток, который превращает даже самых респектабельных мужчин в отъявленных негодяев. Во-вторых, этот сигнал выше тысячи футов. Весь королевский флот ищет меня; неужели вы действительно думаете, что есть хотя бы малейший шанс, что они его не заметят?»
Джек Воробей: «Но почему исчез ром?»

Элизабет: «Вы пираты. Повесьте кодекс и правила. Они больше похожи на рекомендации в любом случае».

Джек Воробей: «Корабль — это не просто киль, корпус, палуба и паруса. Это то, что нужно кораблю, но что такое корабль… Что такое „Чёрная жемчужина“ на самом деле… Это свобода».

Пинтел: «Это было только после того, как мы узнали, что нам нужна кровь Бутстрапа, чтобы снять проклятие».
Раджетти: «Полагаю, это и есть то, что называют иронией».

Гектор Барбосса: «Жадность — грех».

Уилл Тернер: «Это не твоя кровь им была нужна. Это была кровь моего отца. Моя кровь… кровь пирата».

Джек Воробей: «Когда вы высадили меня на этот забытый богом клочок земли, вы забыли одну очень важную вещь, приятель: я — капитан Джек Воробей».

Уилл Тернер: «Я стараюсь избегать знакомства с пиратами».
Джек Воробей: «Вы кажетесь мне знакомым. Я уже угрожал вам раньше?»

Маллрой: «Нет настоящего корабля, который мог бы сравниться с „Перехватчиком“».
Мартогг: «„Чёрная жемчужина“ — настоящий корабль».
Маллрой: «Нет, это не так».
Мартогг: «Да, это так, я видел его».
Маллрой: «Вы видели его?»
Мартогг: «Да».
Маллрой: «Вы не видели его».
Мартогг: «Да, я видел».
Маллрой: «Вы видели корабль с чёрными парусами, которым управляют проклятые, и которым командует человек настолько злой, что сам ад выплюнул его обратно?»
Мартогг: «Нет».
Маллрой: «Нет».
Мартогг: «Но я видел корабль с чёрными парусами».
Маллрой: «О, и ни один корабль, которым не управляют проклятые и которым не командует человек настолько злой, что сам ад выплюнул его обратно, не может иметь чёрные паруса, следовательно, это не может быть никакой другой корабль, кроме „Чёрной жемчужины“. Вы это мне говорите?»

Джек Воробей: «Я люблю эту песню. Очень плохие яйца. О-о».
Джек Воробей: «Когда я верну „Жемчужину“, я научу этому всему экипажу, и мы будем петь её всё время».
Элизабет: «И вы станете самыми грозными пиратами Карибского моря».
Джек Воробей: «Не только Карибского моря, дорогая. Весь океан. Весь мир. Куда бы мы ни захотели отправиться, мы отправимся. Вот что такое корабль, знаете ли».

Гектор Барбосса: «Это ацтекское золото. Один из 882 идентичных кусков, которые они доставили в каменном сундуке самому Кортесу. Кровавые деньги, заплаченные, чтобы остановить резню, которую он устроил своими армиями».

Джек Воробей: «Легко на поворотах, дорогая».

Губернатор Суонн: «Элизабет, как продвигается дело?»
Элизабет: «Трудно сказать».
Губернатор Суонн: «Мне сказали, что это последний писк моды в Лондоне».
Элизабет: «Ну, лондонские модницы, должно быть, научились не дышать».

Джек Воробей: «Если вы ждали подходящего момента, то это был он».

Джек Воробей: «Беспокойтесь о своей судьбе, джентльмены. Самый глубокий круг ада предназначен для предателей и мятежников».

Джек Воробей: «Так значит, есть проклятие? Это интересно».
Коелер: «Вы ничего не знаете об аде».
Джек Воробей: «Это ОЧЕНЬ интересно».

Джеймс Норрингтон: «Я намерен проследить за тем, чтобы любой, кто плавает под пиратским флагом или носит пиратскую метку, получил по заслугам: короткий путь и внезапную остановку».

Джек Воробей: «Не делай ничего глупого».
Уилл Тернер: «Ты не можешь».
Уилл Тернер: «Могу».
Джек Воробей: «Вот так».

Элизабет: «Мне приснился сон о тебе прошлой ночью».
Уилл Тернер: «Обо мне?»
Губернатор Суонн: «Элизабет, это совсем не подобает…»
Элизабет: «О том дне, когда мы встретились. Ты помнишь?»

Джек Воробей: «Не делай ничего глупого».
Уилл Тернер: «Ты не можешь».
Уилл Тернер: «Могу».
Джек Воробей: «Вот так».

О фильме:

...Показать...