Ах Цюань: «В этом мире пуль и ножей Тан Лун — тот, кто идёт одиноким путём.» — финальные слова фильма, эпитафия уходящему герою
Тан Лун: «Ход номер четыре: “Маленький дракон ищет путь”. Хи-я! “Большой дракон хлестает хвостом!”» — Тан Лун побеждает бандитов, называя приёмы поэтичными именами
Тан Лун: «Пусть знает. Если я ещё раз увижу его здесь… он не уйдёт живым!» — предупреждение мафии после первой победы
Тан Лун: «Самолёт прибыл рано. Я был голоден, поэтому пошёл перекусить.» — первая реплика героя в фильме, в аэропорту Рима
Чэнь Цинхуа: «Как мой дядя в Гонконге?» — Чэнь Цинхуа спрашивает о родственнике, приславшем помощь
Тан Лун: «Он немного нездоров, поэтому приехал я вместо него.» — Тан Лун объясняет, почему пришёл именно он
Чэнь Цинхуа: «Он написал мне о тебе, но не вдавался в подробности. Как ты можешь мне помочь?» — Чэнь Цинхуа разочарована помощником
Тан Лун: «Пожалуйста, не церемоньтесь. Я лично помогу вам.» — Тан Лун уверенно берётся за дело
Чэнь Цинхуа: «Лично поможешь мне? Ты понимаешь, в чём моя проблема?» — скептицизм Чэнь Цинхуа
Тан Лун: «Ты расскажешь мне потом. Но сначала скажи, где туалет?» — первый вопрос Тан Луна по приезде в Рим
Чэнь Цинхуа: «Отец недавно умер и оставил мне этот ресторан. Дядя Ван и остальные много помогали. Поначалу дела шли неплохо. Потом вмешался крупный синдикат.» — история ресторана и начало бед
Чэнь Цинхуа: «Их интересует наша земля, и они хотели, чтобы я продала ресторан.» — о давлении мафии
Тан Лун: «Нет продажи без взаимного согласия. Если ты откажешься, что они могут сделать?» — Тан Лун рассуждает логически
Чэнь Цинхуа: «Они сделают всё ради моей земли. Они наняли молодых головорезов, которые следят за местом день и ночь. Если приходит клиент, они просто его прогоняют. Что мне делать?» — о безвыходности положения
Тан Лун: «Почему не сообщить в полицию?» — практичный вопрос деревенского парня
Чэнь Цинхуа: «Они исчезают, когда приходит полиция. Мы не можем просить о круглосуточной защите. Дела идут плохо, а мне нужно платить работникам. Поэтому я написала дяде за помощью. Я думала, он пришлёт адвоката, но…» — о безнадёжности ситуации
Тан Лун: «Я же сказал не волноваться. Я здесь, чтобы помочь. Не волнуйся, мисс Чэнь. Это пустяки. Я с ними справлюсь.» — Тан Лун берёт ответственность на себя
Чэнь Цинхуа: «Ты друг моего дяди, так что чувствуй себя как дома. Если что понадобится — дай знать.» — тёплое приветствие
Тан Лун: «Можно у вас в туалет?» — повторяющийся комедийный мотив: Тан Лун постоянно ищет туалет
Чэнь Цинхуа: «Это был управляющий банком, а не карманник. Ты должен быть вежливее. Не каждый, кого встречаешь, — злодей.» — Чэнь Цинхуа учит Тан Луна манерам после неловкости в банке
Чэнь Цинхуа: «Иностранцы тёплые и вежливые. Когда люди улыбаются, улыбнись в ответ — это вежливость. Когда кто-то кладёт руку тебе на плечо, это знак дружбы. Запомни это!» — урок этикета, который приведёт к комичной встрече с проституткой
Ах Цюань: «Ах Лун, ты, должно быть, Ах Лун! Добро пожаловать в Рим. Я Цюань, из ресторана мисс Чэнь.» — Ах Цюань встречает Тан Луна в Риме
Дядя Ван: «Должно быть, полёт был долгим и утомительным. Как тебе здесь пока?» — дядя Ван вежливо принимает гостя
Тан Лун: «Я ещё не привык к здешней жизни.» — Тан Лун честно о новизне
Дядя Ван: «Ничего, привыкнешь со временем. Я давно не был дома. Как дела в Гонконге?» — дядя Ван тоскует по дому
Тан Лун: «Гонконг? Я редко ездил в город, когда был в Новых Территориях.» — Тан Лун — деревенский житель
Тан Лун: «Почему нет клиентов?» — Тан Лун в пустом ресторане
Ах Цюань: «С этими головорезами вокруг кто бы посмел прийти?» — Ах Цюань о запугивании клиентов
Ах Цюань: «Они занимаются карате с тех пор, как мистер Чен умер, чтобы справиться с этими чёртовыми головорезами.» — Ах Цюань о самоподготовке персонала
Ах Цюань: «Э! Мне чужие боевые искусства не интересны.» — Ах Цюань пренебрежительно о карате
Тан Лун: «Э, неважно, чужие или нет. Если они учат тебя использовать тело в драке, бить противника изо всех сил и так, как ты хочешь, откуда они — неважно.» — философия Тан Луна: важна не школа, а эффективность
Ах Цюань: «Тан Лун приехал аж из Гонконга, чтобы нам помочь. Он отлично владеет китайским боксом.» — Ах Цюань представляет Тан Луна работникам
Тан Лун: «Я всего лишь новичок.» — Тан Лун скромно о своём мастерстве
Джимми: «Китайский бокс? Я слышал, что в китайском боксе нет настоящей силы.» — Джимми сомневается в кунг-фу
Тан Лун: «Ну, конечно, силы не будет, если ты им не владеешь.» — Тан Лун парирует сомнения одним предложением
Джимми: «А как же развить силу?» — Джимми спрашивает о технике
Тан Лун: «Вкладывая бедро в удар.» — Тан Лун о ключе к силе удара
Джимми: «Покажешь, как вложить бедро в удар?» — Джимми просит демонстрации
Тан Лун: «Боюсь, я кого-нибудь раню.» — Тан Лун осторожничает
Джимми: «Чего ты боишься? На них защитная экипировка. Они не пострадают.» — Джимми подгоняет
Джимми: «Все говорят, что ты быстрый и очень сильный. Но я этого не видел прошлой ночью. Зато помню, как ты сказал, что нужно научиться правильно использовать бёдра и вес тела. Так что давай, покажи, как это делается.» — Джимми провоцирует Тан Луна продемонстрировать мастерство
Тан Лун: «Эй, ты помалкивай. Если будешь смотреть, чему-то научишься. Так что не лезь под ноги.» — Тан Лун осаживает Джимми перед боем
Ах Цюань: «Что толку от твоего карате, когда у них есть пистолеты?» — Ах Цюань о бессилии боевых искусств перед огнестрелом
Джимми: «Тони Лун? Тут Тан Лун, там Тан Лун.» — Джимми раздражён всеобщим восхищением
Тан Лун: «Эй, Ах Цюань. Где тут туалет?» — Тан Лун снова ищет туалет, когда в ресторане появляются бандиты
Ах Цюань: «Там, есть табличка по-английски.» — Ах Цюань направляет Тан Луна
Бандит: «Выметайтесь, убирайтесь отсюда, сейчас же!» — бандиты разгоняют посетителей
Бандит: «Если не ответите до вечера, не вините нас, если мы перейдём к грубостям.» — ультиматум бандитов
Дядя Ван: «Дайте нам ещё несколько дней подумать.» — дядя Ван пытается тянуть время
Бандит: «Вы уже слишком долго тянете. Вы продаёте или нет?» — бандиты требуют ответа
Дядя Ван: «Эй, никого не бейте. Не деритесь, пожалуйста! Мы только сломаем свои вещи.» — дядя Ван пытается предотвратить драку в ресторане
Чэнь Цинхуа: «Ты даже слова по-английски не знаешь. Почему мой дядя послал тебя сюда?» — Чэнь Цинхуа разочарована после стычки с бандитами
Тан Лун: «Они молодые и горячие. Не вини их, всё будет хорошо. Повезло, что они сегодня не были вооружены.» — Тан Лун успокаивает Чэнь Цинхуа
Тан Лун: «В широком свете дня у них не хватит духу. Всё, что они могут — ползать в темноте, как крысы.» — Тан Лун о трусости бандитов
Дядя Ван: «Эй, не забегайте вперёд. Теперь, когда их побили, они придут к нам за местью.» — дядя Ван предостерегает от эйфории после победы
Ах Цюань: «И что с того? С Тан Луном на нашей стороне эти чёртовы бандюки в следующий раз не будут так уверены.» — Ах Цюань верит в защиту Тан Луна
Дядя Ван: «О, пожалуйста. Вы, мужики, ничего не понимаете. Помните пословицу: “На чужой территории не победишь”. Это их территория, они местные. Мы под их контролем. Значит, надо быть ещё осторожнее. Они вернутся, и мы должны быть готовы.» — дядя Ван о безнадёжности борьбы на чужой земле
Тони: «Не волнуйтесь. У нас на стороне дракон.» — Тони выражает уверенность в Тан Луне
Тан Лун: «Я слышал, здесь легко купить пистолет?» — Тан Лун интересуется оружием
Ах Цюань: «Конечно. Любой местный житель может получить лицензию.» — Ах Цюань о свободной продаже оружия в Риме
Босс: «Все вы ни на что не годитесь!» — босс мафии отчитывает подчинённых за провал
Босс: «Что хочу, то и получаю. И мне нужен тот ресторан!» — девиз босса мафии
Хо: «Да, босс. Да, босс.» — Хо покорно поддакивает
Босс: «”Да, босс. Да, босс.” Разве ты уже не достаточно времени потратил?» — босс раздражён безрезультатностью Хо
Хо: «Но я… я всегда стараюсь изо всех сил.» — Хо оправдывается
Босс: «Так почему же ты провалился?» — босс отчитывает Хо за неудачу
Хо: «А! Я узнал, что им помогает некий человек по имени… Тан Лун.» — Хо докладывает о новом противнике
Босс: «Человек? Всего один человек?» — босс не верит, что один человек создал столько проблем
Хо: «А этот человек знает китайское Гун-Фу.» — Хо объясняет, в чём сила Тан Луна
Босс: «Гун-Фу?» — босс мафии недоверчиво переспрашивает
Хо: «Ну, среди моих друзей есть один японский мастер боевых искусств и один европейский мастер. Оба сильны! Но проблема в том, что они из разных стилей. Боюсь, они могут не захотеть сотрудничать друг с другом.» — Хо предлагает наёмных бойцов боссу
Босс: «Деньги купят сотрудничество.» — циничный принцип босса мафии
Хо: «Если деньги не проблема, то я предлагаю позвать Колта из Америки.» — Хо предлагает нанять американского бойца
Босс: «Этот Колт хорош?» — босс спрашивает о квалификации наёмника
Хо: «Этот Колт хорош? Ха, он лучший в Америке!» — Хо расхваливает Колта
Хо: «Оператор… мне нужно позвонить в Америку. Да, А-ме-ри-ка!» — Хо звонит Колту по телефону
Хо: «Пожалуйста, мы друзья! Тан Лун — наш враг. Подождите, пока наш босс вернётся и решит, кто из вас займётся этим китаёзычем. Хорошо?» — Хо настраивает наёмных бойцов друг против друга
Босс: «Прекрати!» — босс мафии одним словом останавливает драку наёмников
Фред: «Сэнсэй!» — Боб Фред почтительно кланяется Колту
Кольт: «Боб — мой ученик.» — единственная реплика Колта за весь фильм; представлен боссу мафии
Японский боец: «Кто может лучше всех делать карате, чем японец?» — японский боец возмущён, что Колту поручили бой с Тан Луном
Хо: «О, какие рельефные мышцы! Мы не хотим причинять тебе вред.» — Хо ощупывает Тан Луна, пытаясь запугать
Босс: «Уберите его, но осторожнее с пушкой на людях.» — босс мафии приказывает ликвидировать Тан Луна
Бандит: «Мамма миа!» — бандит в ужасе после удара Тан Луна
Японский боец: «Твоё имя — Тан Лун?» — японский боец перед поединком, повторяющаяся фраза
Джимми: «Я никогда не любил карате. Вот это китайский бокс, понял? Мы бросим карате. Давайте учиться у Ах Луна.» — Джимми переходит на сторону Тан Луна после демонстрации
Хо: «Было нашей виной. Я должен извиниться. Мы все должны быть друзьями. Наш босс хотел бы видеть мистера Танга.» — Хо приходит в ресторан с ложным мирным предложением
Дядя Ван: «Возможно, придётся пойти на сотрудничество. Но место мы продавать не должны.» — дядя Ван предлагает компромисс, уже вынашивая план предательства
Ах Цюань: «Это мой лучший Новый год. Во-первых, мы успешно защитили наш ресторан. Во-вторых, с нами брат Лун, который к тому же наш учитель. В-третьих, мы наконец победили этих головорезов.» — Ах Цюань подводит итог празднования китайского Нового года
Чэнь Цинхуа: «Ты должен уехать из Рима. Они хотят тебя убить.» — Чэнь Цинхуа уговаривает Тан Луна уехать ради безопасности
Тан Лун: «Мой долг — помочь тебе.» — Тан Лун отказывается уезжать, напоминая о долге
Тан Лун: «Я не уеду, пока всё не будет решено.» — Тан Лун о своём упорстве
Бандит: «Босс был пока что добр. Но если этот нож пройдётся по твоему лицу, оно станет очень уродливым. Так что не зли босса.» — бандит угрожает ножом Чэнь Цинхуа
Хо: «Тан Лун, скоро ты будешь мёртв!» — Хо угрожает Тан Луну после поражения наёмников
Хо: «Тан Лун… человек, которого ты только что видел, убьёт тебя!» — Хо предупреждает о Колте
Хо: «Ты дошёл до конца пути. Ты на пороге смерти.» — Хо грозит Тан Луну перед финальным боем
Чэнь Цинхуа: «Как тебе это место?» — Чэнь Цинхуа показывает Тан Луну достопримечательности Рима
Тан Лун: «У нас в трущобах именно так.» — Тан Лун осматривает Римский форум без всякого восторга
Чэнь Цинхуа: «Король построил эти сады для своей королевы. Это заняло много времени и денег. Должно быть, они были по-настоящему влюблены.» — Чэнь Цинхуа романтично о римских руинах
Тан Лун: «Такое большое место — пустая трата. В Гонконге я бы построил небоскрёб и собирал аренду.» — Тан Лун о римском дворце с практичной точки зрения
Дядя Ван: «Посмотри на это с моей стороны. Я должен это сделать. Я должен!» — дядя Ван оправдывает своё предательство
Тони: «Дядя Ван, почему ты…?» — Тони в шоке от удара ножом
Дядя Ван: «Не вините меня во всём этом. Виноват Ах-Лун. Он затеял эту заварушку, дурак!» — дядя Ван перекладывает вину на Тан Луна
Тони: «Что это… что это значит?» — Тони не понимает, почему его предали
Дядя Ван: «Что это значит? Ты должен знать. Я всю жизнь вкалывал. И ничего не получил взамен! Моя жена и дети ждут меня в Гонконге. Если ресторан пойдёт на сотрудничество, мне хорошо заплатят за всё это. Тогда я смогу вернуться в Гонконг богатым человеком. Вот видишь, я должен это сделать. Я просто обязан!» — исповедь предателя: отчаяние и мечта о богатстве
Тан Лун: «Моя работа здесь окончена. Мне пора уходить.» — Тан Лун на кладбище, прощаясь перед отъездом
О фильме:
«Путь дракона» 1972 года — это не просто боевик, а кинематографический манифест Брюса Ли, где каждый кадр дышит энергией и дерзостью: Ли здесь не только звезда, но и режиссёр, сценарист, постановщик боёв — и именно эта многозадачность придаёт ленте особый нерв, будто зритель видит, как рождается новый жанр. Главное достоинство картины — культовая схватка Брюса Ли и Чака Норриса: в ней нет ни грамма фальши, ведь оба бойца сознательно били по-настоящему, а невероятная скорость Ли вынуждала операторов снимать на повышенной частоте, чтобы хоть что-то зафиксировать — оттого каждый удар в этой сцене ощущается как физический импульс, бьющий прямо в зрительский адреналин. Хореография поединков выстроена с хирургической точностью: движения выверены до миллиметра, а паузы между ударами работают как драматургические акценты, нагнетая напряжение до предела. Отдельно стоит отметить смелый стилистический ход — отсылки к спагетти вестернам через музыку и монтажные приёмы: замедления, крупные планы, паузы перед ударом превращают боевые сцены в эпические дуэли, где ставка — не просто победа, а утверждение собственного пути. Плюс — редкая для жанра самоирония: Ли не боится показать героя уязвимым и неловким в быту, и эта человечность делает Тан Луна не суперменом, а живым человеком, за которого искренне переживаешь. Среди минусов — неровная комедийная линия: некоторые шутки звучат наивно и не всегда попадают в ритм, а второстепенные персонажи порой остаются лишь функциональными фигурами, не успевая раскрыться. Сценарий местами прямолинейный, с предсказуемыми поворотами, но эта простота работает на динамику: история не вязнет в деталях, а стремительно несётся к главным поединкам. Для зрителей эпохи СССР фильм стал откровением: в условиях ограниченного доступа к западному кино «Путь дракона» обрушивался на аудиторию как цунами — незнакомая эстетика, невиданная пластика боя, чуждая, но завораживающая культура Востока превращали ленту в событие, которое обсуждали годами, а кадры из неё переписывали с кассеты на кассету, бережно храня как драгоценность; мальчишки во дворах повторяли движения Ли, пытаясь уловить ту самую неуловимую скорость, и именно так фильм перешагнул границы экрана, став частью массовой культуры и источником вдохновения для целого поколения.
«Путь дракона» стал единственным законченным режиссёрским опытом Брюса Ли — и последним фильмом, выпущенным при его жизни. Подготовка к дебюту в кресле режиссёра была основательной: Ли проглотил около дюжины книг по кинопроизводству, прежде чем решился встать по другую сторону камеры. Но одной режиссурой он не ограничился — Ли сам написал сценарий, поставил все сцены драк, занимался костюмами и декорациями, а когда пришло время записывать саундтрек, лично сел за ударные инструменты. На нём же лежала озвучка: Ли пропустил через себя голоса почти всех англоязычных персонажей картины, включая отрицательных героев, так что злодеев на экране тоже озвучивал он. Звук при съёмках вообще не записывался — весь саундтрек, все шорохи и реплики создавались уже на стадии монтажа, что было обычной практикой гонконгского кинематографа тех лет. Музыкальное оформление ленты частично опиралось на композиции Эннио Морриконе, изначально написанные для спагетти-вестернов Серджо Леоне, — и это было сознательным стилистическим решением: замедленные повторы ударов, крупные планы лиц, драматичные паузы перед схваткой отсылали к эстетике леоновских вестернов, где перестрелка в дилижанте заменялась поединком боевых мастеров. Бюджет картины составил смехотворные по меркам Голливуда сто тридцать тысяч долларов, а мировые сборы превысили восемьдесят пять миллионов —比例, при котором каждый вложенный доллар вернулся шестистами. В Гонконге фильм побил все предыдущие кассовые рекорды, установленные двумя ранними картинами Ли, и стал самым кассовым релизом 1972 года, а спустя десятилетия на агрегаторе Rotten Tomatoes удерживал безупречные сто процентов положительных рецензий. Кинокомпания Concord Production Inc., через которую Ли продюсировал фильм, была им же основана совместно с Рэймондом Чоу — Ли владел половиной компании, отвечал за творческие решения, а Чоу взял на себя администрирование. Это был первый проект собственной студии актёра, и Ли рассматривал его как пробный камень: впоследствии через Concord вышли также «Выход дракона» и «Игра смерти». Имя главного героя — Тан Лун — по-китайски буквально означает «китайский дракон», и эта лингвистическая деталь задавала тон всему фильму: история деревенского парня, приехавшего в чужой город и оказавшегося один на один с враждебным миром, была для Ли глубоко личной — он сам когда-то проделал путь из Гонконга в Америку и обратно, чувствуя себя чужаком и там, и там. Кастинг иностранцев-бандитов был организован своеобразно: ассистенты буквально рыскали по дешёвым гостевым домам Коулуна, выискивая безработных европейцев с достаточно бандитской внешностью, и один из будущих актёров фильма позже вспоминал, как его подобрали прямо на улице, когда он слонялся без дела. Знаменитый поединок Ли с Чаком Норрисом в Колизее, который критики потом назовут одной из величайших сцен боя в истории кинематографа, снимался вовсе не в Колизее. Римские власти категорически запретили съёмки внутри древнего амфитеатра, и Ли пошёл на хитрость: несколько наружных сцен были отсняты ранним утром тайком, без официального разрешения, пока охрана ещё не дозоровила, но основная часть десятиминутной схватки — разминочные круги, обмен ударами, финальное удушение — была воссоздана в павильоне студии Golden Harvest в Гонконге. Ли посвятил постановке этого боя сорок пять часов съёмочного времени, а хореографические инструкции к одной только этой сцене заняли двадцать страниц — почти четверть всего сценария. Жена Ли, Линда, вспоминала, что каждый удар был записан на бумаге заранее, ещё до вылета в Рим, и хореография поединка была продумана тоньше, чем танцевальная постановка балеринного спектакля. Оба бойца специально набрали вес перед съёмками, чтобы выглядеть на экране внушительнее. Ли и Норрис заранее договорились: в сцене драки они будут бить друг друга по-настоящему, а не имитировать контакт. Результат был настолько быстрым, что Ли пришлось намеренно замедлять свои движения — иначе камера просто не успевала их зафиксировать. Для отдельных фрагментов поединка применялась замедленная съёмка: не как художественный приём, а как техническая необходимость, чтобы зритель хоть что-то разглядел. Оператору приходилось разгонять камеру до тридцати двух кадров в секунду вместо стандартных двадцати четырёх, чтобы рука Ли не превратилась в неразличимое пятно. Любопытная деталь: в сцене боя в Колизее на заднем плане постоянно появляется котёнок — то пробегает мимо, то сидит на стене и наблюдает за схваткой. Рим славится обилием бродячих кошек, и никакого сюжетного смысла в появлении котёнка не было — он просто оказался на площадке, и Ли, оценив визуальный контраст между маленьким беззащитным существом и двумя бойцами, решил оставить его в кадре. Котёнок даже подаёт голос — мяукает, и в этот момент схватка начинается, словно сигнал к старту подаёт именно он. Норрис не был первым кандидатом на роль Кольта. Изначально Ли хотел пригласить боксёра Джо Льюиса, но тот отказался, и тогда Ли обратился к Чаку Норрису, действующему чемпиону США по карате. Они познакомились ещё в 1968 году, когда Норрис выиграл мировой турнир по карате в Нью-Йорке, и Ли, впечатлённый его скоростью, запомнил его. По воспоминаниям самого Норриса, Ли предложил ему роль во время совместной тренировки, и на вопрос Норриса, действительно ли Ли хочет сразиться с чемпионом, тот ответил с характерной для него прямолинейностью: «Я хочу убить чемпиона». Когда позже Ли пригласил Норриса сняться и в следующем фильме — «Выход дракона», — тот отклонил предложение, не желая проигрывать Ли на экране во второй раз, и роль О’Хары досталась Роберту Уоллу. Норрис использовал известность, полученную благодаря «Пути дракона», как трамплин для собственной карьеры — и в конечном счёте стал звездой боевиков не меньшего масштаба. В фильме Ли впервые продемонстрировал переход от классического кунг-фу к собственной концепции джит-кун-до — более гибкой и адаптивной системе, построенной не на dogmatичной верности одной школе, а на принципе «бери то, что работает». Через устами Тан Луна Ли озвучивает это прямо: «Неважно, чужие или нет. Если они учат тебя использовать тело в драке, бить противника изо всех сил и так, как ты хочешь, откуда они — неважно». Комедийный тон ранней части фильма был для Ли новым шагом — предыдущие картины были выдержаны в строгом драматическом ключе, а здесь он позволил себе юмор и самоиронию, отчего некоторые критики позже сравнивали фильм с работами Чарли Чаплина и раннего Джеки Чана. Рецензенты отмечали, что Ли «не нуждался в мрачной мужской бравуре», чтобы доказывать своё мастерство — он просто был тем, кем был. Линда Ли Колдуэлл называла «Путь дракона» своим любимым фильмом мужа. В Америке лента вышла под названием «Возвращение дракона» — переименование было чисто маркетинговым: «Выход дракона» уже шёл в прокате, и дистрибьюторы хотели, чтобы зритель воспринял картину как продолжение успешного хита. На самом деле хронология была обратной: «Путь дракона» вышел в Гонконге 30 декабря 1972 года, а «Выход дракона» — позже. После триумфа «Пути дракона» Ли, по собственному признанию, стал получать предложения контрактов с пустой строкой на месте гонорара — можно было вписать любую сумму. В июле 1973 года, когда фильм продолжал бить рекорды, Ли пригласил Норриса на обед в Лос-Анджелесе — они заказали дим-сам, любимое блюдо Ли, и Брюс делился планами на будущее. Через четыре дня, 20 июля 1973 года, Норрису позвонил друг и сообщил, что Брюс Ли умер — отёк мозга, вызванный аллергической реакцией на лекарственный препарат. Ему было тридцать два года. «Путь дракона» остался единственной завершённой режиссёрской работой Ли и его последним прижизненным фильмом — памятником человеку, который хотел войти в Голливуд через заднюю дверь и в итоге открыл перед всем миром жанр кино о боевых искусствах.